psyhologies.ru
тесты
текст: Антон Солдатов 

«Общество, которое игнорирует насилие прошлого, совершает новое насилие»

Многие до сих пор верят, что лучший способ избавиться от груза злодеяний прошлого – договориться не вспоминать о них. Но травма никуда не исчезает. Она может остаться неосознанной и передаться следующим поколениям. Мы поговорили с историком Алейдой Ассман о том, что значит для общества память о преступлениях прошлого и их жертвах.
alt
Psychologies:  

Зачем вновь и вновь обращаться к событиям, которые связаны в сознании людей со страданиями и унижениями?

Алейда Ассман:  

Философ Карл Ясперс говорил: «Только животные способны забывать и каждый день жить с чистого листа. Люди не могут жить честно, если они не принимают во внимание то, что было сделано».

Жестокость и несправедливость, допущенные одной частью общества по отношению к другой, порождают общую травму. Многие до сих пор верят, что лучший способ избавиться от груза злодеяний прошлого – договориться не вспоминать о них. Но это имеет смысл лишь тогда, когда речь идет об отношениях между победителями и побежденными. В ситуации «утра после войны», когда нужно заново строить отношения, воспоминания о взаимных претензиях и обидах будут лишь осложнять путь к миру. Но когда есть преступники и жертвы, картина меняется.

читайте такжеШарль Ройзман: «Преодолеть насилие необходимо прежде всего в себе»

Преступник (если факт преступления установлен) тяготится своей ролью и ищет спасение в забвении. Для жертвы память о пережитом насилии – единственное, что у нее осталось. Забвение для нее равносильно триумфу тех, кто стремился уничтожить ее физически. Трудность состоит в том, что сами жертвы часто не в состоянии говорить о пережитом насилии. Травматический опыт противоречит положительному представлению человека о самом себе, и оно вытесняется из сознания. Сразу после Второй мировой войны и холокоста в немецком обществе сложилась ситуация, которая способствовала замалчиванию: не только нацисты, но и их жертвы не хотели вспоминать о том, что произошло. Но травма никуда не исчезает. Она может остаться неосознанной и передаться следующим поколениям.

Psychologies:  Дети и внуки жертв репрессий продолжают ощущать это на себе?
Алейда Ассман:  

Да. Во многих семьях, где были жертвы холокоста, существует заговор молчания. Особенно это характерно для второго поколения – детей тех, кто прошел через лагеря смерти (в Израиле их называют 2-G). В таких семьях болезненных тем старались не касаться. Но на уровне невербального общения дети все равно понимали: с ними что-то не так. Они чем-то отличаются от сверстников. В жизни каждого из них есть тайна, которую они не могут объяснить и которой невозможно поделиться. Как будто важнейшая часть их жизни случилась не в их жизни, не с ними. И они ничего не могут поделать с этим. Они не могут и отделить свою жизнь от жизни своих родителей. Они несвободны в определении своей идентичности. Часто бывает так, что дети начинают сами редактировать историю семьи, фантазировать, как умеют. Есть книга Дэвида Гроссмана «См. статью: Любовь» (Текст, 2007). Ее герой родился в семье евреев, переживших холокост. Родители почти не рассказывали ему о том, что случилось с ними. Ребенок время от времени слышит, как они говорят что-то о «нацистском чудовище». И он начинает представлять себе, что это настоящее чудовище, которое живет в подвале. По-своему пытается приручить его. По сути, это тоже работа с травмой. Но часто именно потомкам удается нарушить заговор молчания, создать условия для разговора о прошлом, сохранения памяти о нем.

читайте такжеНаше прошлое – приют или ловушка?
Psychologies:  Каким образом?
А. А. 

Появляются воспоминания, произведения искусства, которые заново открывают для людей пережитый ужас, делают память жертв достоянием всего общества. Сама форма может быть опосредованной, аллегоричной, как в случае с комиксом «Маус» Арта Шпигельмана. Но благодаря ей автору удается высказать то, о чем он не решается говорить вслух. Постепенно память жертв включается в общую культурную память нации, и это становится гарантией того, что их не постигнет забвение. Ритуалы памяти (памятные даты, мемориалы) создают условия, чтобы преступление не было забыто и не повторилось.

Psychologies:  Не приведет ли разговор о преступлениях прошлого к новому расколу в обществе?
Алейда Ассман:  

Раскол возникает из-за травмы. Ритуалы памяти – как раз символический способ исцеления. Общество, которое предпочитает игнорировать насилие, допущенное в отношении своих членов, совершает новое насилие – теперь уже над памятью о них. Хотим ли мы, чтобы наше чувство общности держалось на насилии, – вот в чем вопрос. В этом смысле ритуалы памяти обращены в будущее, а не в прошлое. Они дают шанс на переосмысление прежнего опыта и заключение более справедливого общественного договора, создание новой системы ценностей.

Psychologies:  Способно ли новое поколение, выросшее в других условиях, понять, что пережили их деды и прадеды?
Алейда Ассман:  

Проблема эмоционального отношения – одна из самых сложных для сохранения памяти о прошлом. Уже те, кто родился в 1960-х годах, говоря о холокосте, признаются: «Мы ничего не чувствуем». С другой стороны, именно благодаря тому, что события теряют эмоциональную нагрузку, откровенный разговор о прошлом становится возможным. В период третьего-четвертого поколения стена молчания разрушается: молодые люди оказываются готовы слушать, а старшие – говорить.

Алейда Ассман (Aleida Assmann) – немецкий историк, культуролог, специалист в области культурной памяти. Ее книга «Длинная тень прошлого» (Новое литературное обозрение) вышла на русском языке в 2014 году.

читайте такжеПсихологическая травма: как она передается из поколения в поколение
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерДЕКАБРЬ 2016 №11128Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье