psyhologies.ru
тесты
текст: Галина Черменская 
PSYCHOLOGIES №118

Четыре истории выгорания (из практики психолога)

«Мне тошно от одной мысли о понедельнике», «новый начальник меня выживает», «я очень боюсь подвести коллег», «не хочу быть мальчиком для битья»... Когда мы не справляемся с ситуацией, необходима помощь профессионала. Четыре истории выгорания из своей практики анализирует экзистенциальный психотерапевт Светлана Кривцова.
Женщина в офисе ФОТО Getty Images 

Полина, 33 года

Она пришла ко мне в полном отчаянии. Глотая слезы, рассказала, что собственными руками разрушила свою карьеру. Три года шла к своей нынешней должности, работала допоздна и часто без выходных, а начальство ее все время отодвигало в сторону, критикуя и перепроверяя. И все-таки Полина своего добилась. Казалось бы, можно торжествовать победу. А она уже на третий день написала заявление об уходе. «Я чувствую себя настолько обессиленной, что не могу сделать элементарное: почту прочитать или письмо отправить». Явное эмоциональное истощение, апатия, снижение самооценки...

пройдите тесты

Каков ваш главный талант в работе?

Но Полина больше всего страдала от мысли, что в таком «разобранном» состоянии подводит своих коллег. И во всем винила себя. Она долго несла избыточную нагрузку и одновременно переживала несправедливую агрессию руководства… Ценой огромного напряжения она все же «дотянула до аэродрома» – и сломалась из-за запредельного переутомления. Возможно, ей надо было остановиться раньше, но теперь уже не имело смысла это обсуждать. Объяснения часто действуют на клиента успокаивающе. Я описала ей динамику эмоционального выгорания, объяснила, что самообвинения – один из симптомов этого заболевания, а значит, они просто бессмысленны. («Представьте, что вы заболели ветрянкой, – сказала я, – не будете же вы винить себя, что у вас на теле появилась сыпь? Самообвинения – это «сыпь» депрессии».) После этого разговора Полина согласилась остаток воли приложить к тому, чтобы прекратить обвинять себя.

Я предложила ей отпустить ситуацию: пусть все идет как идет. В течение двух месяцев не принимать никаких решений, уехать к родным в деревню, там отдыхать, спать сколько захочется, заниматься собой, относиться к себе с исключительной нежностью. Словом, просто дать себе выжить. А через два месяца – прийти ко мне, и тогда мы обсудим, как быть дальше.

читайте такжеВам чем-то не нравится ваша работа?

Виктор, 55 лет

Серьезный, солидный человек совершенно потерял сон и покой из-за сложной ситуации на работе. Виктор живет в небольшом подмосковном городе, работает в бухгалтерии госкорпорации, всегда был на хорошем счету. И вот новый начальник заявил, что на его место есть претендент, родственник этого начальника. «Так прямо и сказал: «Лучше уходи сам, иначе я тебя выживу!» Представляете, какое унижение – гнать меня как щенка! Я уже не говорю о том, что мне осталось пять лет до пенсии! Куда я устроюсь?! Да и с какой стати мне уходить? Естественно, я с возмущением отказался. Тогда этот наглец стал меня выживать, бесстыдно и неприкрыто. Публично распекает за мелкие огрехи, наговаривает на меня за моей спиной, лишает премии – в общем, создает у руководства впечатление, что я плохой работник. Коллеги сочувствуют мне втихаря, но помочь ничем не могут…» Рассказывая свою историю, Виктор срывался на крик, у него дрожали губы, он был переполнен гневом и отчаянием. Я объяснила Виктору, что он оказался жертвой буллинга1 и ему предстоит бороться за себя. Поскольку настрой у клиента был боевой, а жизненный опыт позволял надеяться, что он выдержит испытание, я предложила ему проверенный метод – начать вести дневник буллинга. Объяснила, что его задача – тщательно фиксировать все эпизоды травли, включая даже самые мелкие: начальник демонстративно проигнорировал, высмеял, грубо при всех сделал замечание, другим простил ошибку, а Виктору нет.

читайте такжеБуллинг: выйти из роли «жертвы»

Каждый из таких эпизодов может выглядеть незначительным, но буллинг именно тем и страшен, что капля за каплей подтачивает здоровье и психику жертвы, приводя к эмоциональному выгоранию. Поэтому борьба с ним должна быть такой же скрупулезной. Каждый случай записывается на отдельном листке, разделенном на графы: дата, время, что произошло, кто свидетель. В отдельной графе следует записать последствия.

Например, «Поднялось давление» или «Я лишился премии». Собранные вместе, эти листочки выглядят уже как серьезная доказательная база. Виктор человек умный и прекрасно меня понял. Аккуратный и методичный, он начал скрупулезно собирать это досье. И уже одно это помогло ему стать намного спокойней.

Месяца через полтора, когда листков скопилось достаточно, он принес эту папку в кабинет начальника и сказал: «Я не хочу скандала, но если вы не оставите меня в покое, я отправлю эти материалы руководству корпорации». Буллеры обычно трусы, и этот не был исключением. Больше он не вспоминал о том, что хотел пристроить своего родственника, и оставил Виктора в покое.

читайте такжеМы – трудоголики... и счастливы этим

Кира, 36 лет

На первой консультации мне буквально слова не удавалось вставить – так ей было необходимо выговориться. Кира рассказывала, что по утрам даже просыпаться не хочется – так тошно ей от одной мысли о работе. Настоящий трудоголик, теперь она испытывала лишь постоянную усталость и опустошенность. При этом ее карьера вполне успешна – она менеджер крупной международной компании. На это место Киру пригласил нынешний шеф, заметив ее в другом подразделении. «Он сказал: «Я вижу, что тебя там не ценят, а ты такая талантливая!» Меня эти слова вдохновили, я ведь сомневалась в себе. Он блестящий профи, я очень многому у него научилась. Где бы я была сейчас, если бы не он!» – рассказывала Кира.

Старательная и креативная, она не только прекрасно освоила новые функции, но и постоянно подбрасывала шефу какие-то идеи. И неожиданно обнаружила, что шефа это нисколько не радует. Более того, он то и дело начал Киру подставлять. То «забывал» включить ее в список приглашенных на совещание у руководства корпорации, то не указал в числе исполнителей проекта, за который сам получил премию. Кира, несмотря ни на что, по-прежнему была ему благодарна, считая, что только ему обязана карьерой, продолжала им восхищаться и терпеть все несправедливости. Прошел год, прежде чем она решилась прийти к психологу с вопросом, как ей дальше работать.

читайте такжеСемья на приеме у психотерапевта

Слушая ее, я понимала, что шеф, скорее всего, нарциссическая личность и использует людей в своих интересах. Власть для него важнее хороших отношений и интересов дела. Увидев, как прекрасно Кира справляется со своими обязанностями, он понял, что на самом деле она вполне могла бы занять его должность. Вот почему он начал ее игнорировать, принижать ее успехи. Я предложила Кире это обдумать. И такое объяснение стало для нее большим облегчением. Но принять то, что дело не в ней, было непросто. Это указывало на ее травматический детский опыт. Действительно, в семье ее воспитывали слишком строго. Что бы ни делала Кира, она всегда была «недостаточно хороша» для родителей. И став взрослой, продолжала чувствовать себя так же. Она стала блестящим профессионалом, но невысокая самооценка мешала ей двигаться вперед.

Наша работа заключалась в том, чтобы Кира научилась реалистично смотреть на своего шефа. Ей понадобилось немало времени, чтобы признать: перед ней честолюбивый, не очень честный человек, который любит красоваться перед начальством, без всяких угрызений совести приписывая себе чужие заслуги. Постепенно от трепетного, восхищенного отношения она стала переходить к взвешенному анализу: что это за человек и как себя с ним вести. Ей стало ясно, что комплименты, которыми он изредка ее награждал, всего лишь форма манипулирования, способ заставить ее делать то, что ему нужно.

читайте такжеНарциссы знают, что несносны. Но продолжают любить себя

Андрей, 45 лет

На консультацию заместитель генерального директора одной региональной корпорации пришел совершенно подавленным. Проблема, с которой он ко мне обратился, заключалась в том, что директор постоянно унижал его при коллегах. При этом они работали вместе несколько лет: директор тянул Андрея за собой по карьерной лестнице, каждый раз, получая новое назначение, брал его к себе замом. Зачем? Андрей полагал, что нужен шефу как «мальчик для битья», и, конечно, страдал в этой роли. Воспитанный и деликатный, он не понимал, чем вызвано такое обращение, и все больше терял веру в себя.

Когда мы обсудили ситуацию подробней, стало ясно, что роль Андрея в жизни шефа была куда важней. Директор не умел конструктивно общаться с сотрудниками, боялся конфликтов, не уважал точку зрения других. Зато все это хорошо умел делать Андрей, который, по существу, годами выполнял функции реального руководителя, завоевав уважение и авторитет подчиненных своим стилем общения. Фактически он стал буфером между директором и подчиненными.

читайте такжеИллюзия контроля: за что мы несем ответственность?

Я показала Андрею на примерах, что без него шеф не продержался бы на своем месте и полугода и что он прекрасно знал за собой эту слабость. Вот почему ему был просто необходим такой зам. По сути, Андрей имел огромную власть над своим начальником, даже не подозревая об этом. Он был нужен шефу гораздо больше, чем шеф ему. Такой поворот стал полной неожиданностью для Андрея. Для него разрешение конфликтов, да и в целом руководство коллективом вообще не представляло трудности, поэтому он не отдавал себе отчета, насколько ценны его качества. Он иначе увидел всю ситуацию, понял, что пользуется авторитетом у подчиненных, которые прекрасно видят его заслуги и правильно оценивают характер директора. Произошел своего рода инсайт, ему все стало ясно. И он с облегчением признался, что с души у него спал тяжелый груз.

Светлана Кривцова, директор Международного института экзистенциального консультирования и тренинга.

1 Буллинг – психологический террор, агрессивное преследование одного человека другим или группой.
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что нам хочет сказать наше бессознательноеЧто нам хочет сказать наше бессознательноеВ нем сомневаются со времен Фрейда, и тем не менее оно остается лучшей моделью для объяснения наших эмоций и поведения. Бессознательное говорит с нами на языке сновидений. Мы можем наладить с ним диалог без слов, заглянуть в него с помощью проективных тестов или анализа семейной истории. Все это – разные способы расслышать сигналы бессознательного, вступить с ним в контакт. Как это сделать самим или с помощью психотерапевта? Об этом – наше «Досье». Все статьи этого досье
Все досье