«Прощай сестра»: история одного семейного крушения

«Я долго была для всех слишком удобной»

Марьяна, 64 года

С детства мама воспитывала нас с сестрой с ощущением, что мы друг для друга — главное в жизни. Замуж я вышла рано и неудачно. Случилось это после смерти отца. Я тяжело переживала его утрату и не разглядела, что мой избранник оказался алкоголиком. Сразу после рождения дочери развелись, я стала жить с мамой.

В семье мы прожили разные времена. Долгое время сестра вынуждена была ухаживать за тяжелобольным мужем. Я работала переводчиком в крупной международной компании, с очень хорошей зарплатой. И, конечно, чувствовала себя ответственной за родных. Я содержала не только дочку и маму, но еще сестру и ее недееспособного мужа. Помогала всем, и даже вопроса не вставало, что здесь мое. Ведь так воспитала нас мама — с пословицей про то, что один стебелек переломить легко, а все вместе крепки единством.

Жили в разных домах, но почти каждые выходные собирались у меня или сестры. Пекли пироги, ездили на природу. Семья — мама, дочь, сестра и ее сын, мой племянник, — были самыми близкими для меня людьми. Мучительно пытаюсь понять — когда же все надломилось?..

Племянник в 90-е занялся бизнесом, импортировал и продавал машины и электронику. Я помогала ему с документацией и переводами. В те непростые годы он столкнулся с рэкетом, многое потерял. И в трудный момент я поддержала его финансово. Когда у сестры умер муж, она тяжело это переживала, мы решили, что будем жить с ней и с мамой вместе. Сестра продала свою квартиру, я продала нашу, на часть денег купила маленькую для дочки, а мы объединились в одной большой.

Собственником жилья стала сестра, я прописалась у дочери. Для меня это не играло роли — какая разница, мы ведь семья

Если бы я знала, как станут разворачиваться события позже...

Наверное, все пошатнулось, когда не стало мамы. Ухаживала за ней в основном только я. Сестра снова вернулась к работе. Теперь она жила активной жизнью, словно наверстывая упущенное. Однажды призналась, что прошла тяжелый путь заботы о больном человеке со своим мужем и повторять его с матерью ей трудно. Она полностью передоверила маму мне. Я не была против. Но когда стало понятно, что мамы скоро не станет, попросила сестру остаться и не уезжать в командировку. Она уехала. Мама умерла у меня на руках.

Еще при жизни мамы племянник убедил меня уйти с работы и вести бизнес вместе. Я так и сделала. Но если раньше я понимала, что мы полноценные партнеры, то после маминой смерти все больше ощущала — он перестал считаться с моим мнением. Начал говорить почти приказами, с насмешкой. Я не заостряла на этом внимания. Думала, у него трудный период. Тяжелый характер. Надо уметь прощать. Однако и сестра все чаще могла заметить: «Ты плохо помогаешь ему в делах».

Я чувствовала, что меня воспринимают как человека, который лишь обеспечивает всем комфорт и максимально удобен

Первый звоночек прозвенел, когда я серьезно заболела онкологическим заболеванием и плечо мне подставила лишь моя дочь. Было очевидно, что мы совсем не так близки с сестрой, как раньше. Но я до последнего гнала эти мысли. Пыталась жить так, как учила мама. Ведь вместе мы сила. Увы, мама ошибалась.

Племянник достроил дом за городом. Сестра полюбила там жить, и после того, как вышла на пенсию, она редко возвращалась в мегаполис. И хотя мы каждый день созванивались, в глубине души я уже чувствовала — хорошо, что мы не живем вместе.

Никогда не забуду тот день, когда племянник неожиданно объявил мне, что дела в бизнесе идут хуже. В связи с этим он продает квартиру, в которой мы жили с сестрой. Сказал, что я могу жить с ними, в одном доме. Меня словно окатили холодной водой. С трудом понимала, что он мне предлагает, кроме одного — меня лишают собственного угла.

Дальше происходило то, что я не могла представить в самом отчаянном кошмаре. На мое нежелание уезжать он ответил, что мы больше не семья. И моя сестра даже не пожелала со мной об этом говорить. Выслушав только своего сына, она простилась со мной в СМС, еще и обвинив, что я не желаю поддержать их с сыном. Последняя фраза ее послания: «Прощай, сестра».

Мы с дочерью взяли адвоката, чтобы защититься от людей, которые еще недавно были для меня самым дорогими. Просыпаюсь по ночам и спрашиваю: «Почему позволила с собой так поступить?» Я верила им и оказалась без дома.

«Если семья становится замкнутой на себе системой, то приобретает черты секты»

Дарья Петровская, гештальт-терапевт

На языке гештальта процесс героини называется слиянием второго рода, когда двое или больше людей объединяются против мира. В этом случае есть «мы», а есть «они», «свои» и «чужие». Слияние опасно — находясь в нем, невозможно мыслить критично, ведь «мы же семья». И от «своих» можно принять то, чего не простили бы другим, чем и занималась героиня.

Если посмотреть на систему этой семьи, то она тоже довольно дисфункциональна. Никто из ее членов не построил счастливых отношений. Есть отношения друг с другом, но не с партнерами: они либо неуспешны, либо их просто не существует. Семейная система замкнутая и будто бы выталкивает тех, кто является «посторонним», не кровным родственником.

Любая замкнутая система со временем начинает приобретать черты секты. И речь не о том, чтобы совсем не иметь семейных традиций и ценностей. Просто здоровая система предполагает достаточную маневренность всех ее членов, умение быть гибкими и адаптивными, допускать перемены и разные точки зрения.

Если один член семьи выбирает не следовать общепринятым нормам, он не становится предателем или изгоем, а имеет право на различия

Но в данной ситуации героиня и себе не оставляет права выбирать, и других осуждает за подобные «проступки». В реальности самой героини поведение сестры — предательство, но нельзя утверждать, так ли это в объективной реальности.

Ей предстоит оплакать все разочарования и потери, а затем переходить к обретению новых ценностей в отношениях. Потому что послание мамы о том, что «мы друг для друга — главное» на данный момент точно не соответствует реалиям жизни. Необходимо формировать новое отношение к происходящему, чтобы не ранить себя о внушенные в детстве установки.

Петровская

Об эксперте

Дарья Петровская — гештальт-терапевт.