Кадр из фильма «Ярмарка тщеславия»
1. «Сто лет одиночества»
Габриэль Гарсиа Маркес
Несомненно, эталонная семейная сага — это «Сто лет одиночества» нобелевского лауреата Габриэля Гарсиа Маркеса.
В этом романе, охватывающем целый век, рассказывается о семи поколениях семейства Буэндиа. Чтобы лучше разбираться в родственных связях, рекомендуется заглядывать в схему, которая обычно прилагается к книге, — тогда не возникнет путаница между бесконечной чередой Аурелиано и Хосе Аркадио.
Роман, написанный в 1967 году, считается одним из самых популярных текстов в жанре магического реализма, а Маркес — его основоположником.
Действие книги происходит в вымышленном городке Макондо, в котором тесно переплетены реализм и магия: в нем может без перерыва лить дождь четыре года одиннадцать месяцев и два дня, а прекрасная дева с легкостью вознесется на небо.
Жители принимают все как само собой разумеющееся и ничему не удивляются. Внимательные читатели замечают, что Маркес заложил все важное между строк — в романе отражается сложная история Латинской Америки с ее колонизацией и гражданскими войнами.
На сегодняшний день «Сто лет одиночества» считается хрестоматийной семейной сагой и поднимает проблемы родовой памяти и судьбы, а совсем недавно на Netflix выходила масштабная экранизация. На примере одного рода Маркес показывает судьбу всей страны, раздираемой противоречиями, внезапными рифмами и роковыми повторами.
2. «Красота — это горе»
Эка Курниаван
Эку Курниавана называют заслуженно «индонезийским Маркесом» — его «Красота — это горе» можно считать оммажем роману «Сто лет одиночества». Но Курниаван рассказывает не только историю родной Индонезии, но и женщин в патриархальном мире.
Главными героями романа становятся Деви Аю — самая известная проститутка Халимунды (вымышленного городка наподобие Макондо) и четыре ее дочери, младшая из которых, уродина, по иронии судьбы зовется Красота.
Но внешняя прелесть не помогает женщинам стать счастливее — она лишь обнажает их уязвимость и делает их зависимыми. Из-под гнета стереотипов удается выбраться лишь Красоте — ее непривлекательность делает ее свободной.
У Курниавана получился завораживающе красивый, но в то же время горький философский роман о бесконечной жестокости и родовом проклятии.
Читателя то убаюкивают сказками для взрослых, то оглушают аллюзиями на историю Индонезии — с ее колониальными распрями и японской оккупацией, насилием и острыми политическими конфликтами.
3. «Будденброки»
Томас Манн
«Будденброки» Томаса Манна — еще одна классическая семейная сага, в которой писатель отразил собственные переживания на тему упадка и загнивания рода.
В центре сюжета — зажиточная семья Будденброков, все четыре поколения: от отца семейства Иоганна до Ганно, младшего из всех.
Манн охватывает большой временной промежуток: от 1835-го до 1870-х годов. Он показывает, как медленно, но верно исчезает все, что казалось вечным — стабильность, семейные узы, завидное положение и уважение в обществе.
Каждое последующее поколение оказывается слабее и все меньше приспосабливается к жизни — Манн детально описывает упадок и то, что к нему привело. Философское эпическое полотно понравится тем, кто любит тему отцов и детей и неспешные размышления о тленности бытия.
4. «Голландский дом»
Энн Пэтчетт
Прекрасная медитативная семейная сага Энн Пэтчетт для тех, кто любит разбираться в тайнах прошлого.
Поначалу кажется, что перед нами вариация на тему классического сюжета: злая мачеха после смерти мужа оккупирует Голландский дом — родовое гнездо Дэнни и Мэйв, главных героев — детей от первого брака.
Но на деле Пэтчетт разыгрывает метафору утраченного Рая — на протяжении всей жизни герои будут вспоминать Голландский дом и стремиться к нему всей душой. Их судьбы складываются инерционно, порой совсем нелепо — череда ошибок, потакания чужим желаниям и сомнениям приводят их в финальную точку.
В этом романе, похожем на грустную притчу, многое сказано между строк — потери, разочарования, утраты становятся частью жизни и не воспринимаются как драма, а герои, словно потерянные дети, все время пытаются найти эфемерную дорогу домой, к себе и своему прошлому.
5. «Моя мать прокляла мое имя»
Анамели Сальгадо Рейес
Тем, кто ценит в книгах атмосферу, можно порекомендовать уютную семейную сагу в лучших традициях латиноамериканского магического реализма — «Моя мать прокляла мое имя».
Это дебютный роман Анамели Сальгадо Рейес, в котором писательница размышляет о женских судьбах и родовых сценариях. Отношения матери и дочери — тема сложная и деликатная.
Но в книге, несмотря на многообещающее название, нет душераздирающей драмы — героини одной семьи пытаются понять друг друга, чего бы им это ни стоило. В этой книге смерть — всего лишь условность, а прощение и принятие — то, к чему приходят любящие люди.
Дар юной Фелиситас — видеть умерших. Когда к ней приходит дух Ольвидо, ее покойной бабушки, она понимает, что теперь ее задача — стать связующим звеном между ней и ее собственной матерью Ангустиас.
6. «На бензоколонке только девушки»
Фэнни Флэгг
«На бензоколонке только девушки» Фэнни Флэгг — не типичная семейная сага, охватывающая несколько десятилетий или веков, а скорее роман о связи поколений.
Главная героиня Сьюки в почтенном возрасте узнает, что на самом деле она — приемная дочь. Новость оглушает ее, но она решает во что бы то ни стало узнать, кто же ее биологическая мать.
Разгадывая тайну своего происхождения, Сьюки погружается в историю семьи, тесно связанную с событиями Второй мировой войны. Мать героини оказывается отважной летчицей спецвойск, одной из «ос».
Флэгг пишет поколенческий роман, в котором есть свои скелеты в шкафах, но не пугающие, а вполне дружелюбные. Семейная тайна становится поиском собственной идентичности и наводит читателя на мысль о том, что же формирует личность: родственные связи, среда или же собственный жизненный выбор.
7. «Женщины Лазаря»
Марина Степнова
Еще одна философская семейная сага от лауреата премии «Большая книга».
В центре сюжета — гениальный советский физик Лазарь и женщины, которые оказываются с ним связаны.
Степнова показывает, как исторические катастрофы и личная несвобода, словно проклятие, повторяются внутри семьи, передаваясь от поколения к поколению.
Меняется ракурс, на авансцену выходят разные люди, но смысл останется тем же — писательница пытается показать, как в определенном временном контексте жили, творили и любили ее персонажи.
8. «Перекрестки»
Джонатан Франзен
Американский писатель Джонатан Франзен мастерски описывает проблемы рода, семейные неурядицы и конфликты. Он выводит на авансцену сюжета семью и вглядывается в родные лица, размышляет о преемственности и судьбах.
В «Перекрестках» Франзен знакомит читателя с семьей пастора Расса Хильдебрандта, с его четырьмя детьми и нелюбимой женой Мэрион. Пастор, казалось бы, божий человек — но обуреваем страстями, а именно похотью.
Он страстно желает прихожанку его церкви Фрэнсис, и это желание движет им, заставляя совершать дурацкие поступки, жертвовать верой и подставлять под удар семью.
Но у всех Хильдебрандтов в действительности сложные отношения с верой — как старшее поколение, так и подростки оказываются на перепутье, на перекрестках собственной жизни.
Франзен показывает, как далеки могут быть друг другу близкие люди, как странно и несправедливо порой складываются судьбы. Все герои в романе не без греха — именно этим они и симпатичны.
9. «Сочувствую, что вы так чувствуете»
Ребекка Уэйт
Еще одна современная вариация на тему отцов и детей. Британская писательница Ребекка Уэйт, автор романа «Отцы наши», снова заходит на территорию семьи и погружается в сложные внутриродовые связи.
«Сочувствую, что вы так чувствуете» становилась книгой месяца в клубе Зои Яровицыной, о ней много писали блогеры.
Эта семейная сага — погружение в проблемы непростой семьи, где каждый герой имеет свой изъян психологического характера. Очень жизненно и человечно.
10. «Три поколения железнодорожников»
Хван Соген
Семейная сага писателя Хвана Согена — это не просто рассказ о нескольких поколениях людей, это масштабный рассказ об истории Кореи XIX–XX века.
Уволенный главный герой устраивает забастовку, чтобы добиться справедливых условий труда и протестовать против угнетения рабочих.
Попутно он вспоминает все поколения своей семьи — и в реализм повествования медленно вторгается магия. Эта книга интересна тем, что ее можно читать и как производственный роман, и как рассказ о южнокорейском режиме, и как притчевую историю.
Члены семейства Ли оказываются в водовороте экономических и политических событий, а железная дорога, на которой они служат, кажется символом модернизации, беспощадного технологического прогресса и эксплуатации.
Хван Соген иносказательно говорит о сложных вещах и размышляет о колониализме, гражданских потрясениях и о маленьких людях в жерновах большой истории.
Шеф-редактор группы компаний «Литрес»
