7 реакций выживания — новый взгляд на отношения и социальные изменения

Что такое осведомленность о травме и как она влияет на отношения

Психологическая травма — одна из тем, которые сегодня все больше обсуждаются в России. Впрочем, в мировой практике травмоинформированный подход (trauma-informed approach) и базирующаяся на нем травмоадаптированная помощь (trauma-responsive care) сформировались в самостоятельную концепцию еще на рубеже 20-21 веков.

Термин официально ввели в научный оборот американские исследователи Максин Харрис и Роджер Фаллот в 2001 году в своей фундаментальной работе «Использование теории травмы для проектирования систем оказания помощи».

Однако травмоинформированный подход — это не только профессиональная оптика. Это очень практичный инструмент, который помогает иначе — безопасно, а потому более эффективно — выстраивать коммуникацию и отношения не только специалистам, но и любому человеку. Особенно когда нам самим или другим людям рядом с нами нужна поддержка перед лицом трудностей и вызовов.

Чтобы ответить на этот вопрос, важно помнить, что психологическая травма — это явление, интегрированное в нашу повседневную жизнь гораздо глубже, чем мы обычно предполагаем. Ведь сценарий психотравматизации складывается из трех компонентов, с которыми мы встречаемся практически каждый день.

Первый — опасность, угроза: любой опыт, который нарушает ощущение защищенности и безопасности. Второй — субъективная оценка этой опасности или угрозы как реальной. И третий — собственное ощущение беспомощности перед ее лицом. Именно этот третий компонент консолидирует сценарий травмы и запускает эффект психотравматизации.

Так работает не только катастрофический опыт сродни боевым действиям, ДТП, нападению или дебюту серьезного заболевания, но и любой неблагоприятный опыт, будь то травля в школе, тяжелый развод, бедность или деспотичное руководство на работе. Все это может стать входом в травму. Хорошая новость — далеко не все фактически становится. И реакции выживания — это наши главные стратегии защиты перед лицом опасности.

Например, травмоадаптированная международная программа Intentional Peer Support / «Целенаправленная равная поддержка» рассматривает реакции выживания как возможности мозга и тела человека мгновенно переходить из состояния покоя в состояние максимального возбуждения.

Скажем, древний человек, внезапно встречая саблезубого тигра и переживая в этот момент очень высокую степень опасности, реагирует моментально. Эти реакции могут быть разными. Человек может броситься на тигра и попробовать одолеть его в прямой схватке. Он может попытаться убежать от тигра. А может замереть, выжидая: тигр может его не заметить и пройти мимо.

Эволюционная история сохранила их в нас, даже несмотря на то, что не сохранила саблезубых тигров. Реакции выживания — это физиологические механизмы, которые приходят в действие в ответ на угрозу, которую мы оцениваем как реальную.

Что именно мы оцениваем как реальную угрозу — далеко не всегда очевидно «снаружи», для других людей. Особенно если человек в режиме выживания пережил травму раньше, и реагирование прямо сейчас — это активация прошлого опыта, о котором невозможно знать и сложно догадаться со стороны.

Отсюда высокие риски принять реакцию человека за «неадекватность» или «избыточную чувствительность», разозлиться в ответ или испытать страх. А значит, сформировать ложные представления о человеке и, возможно, даже прекратить взаимодействие с ним.

Впрочем, порой то, что со стороны видится как «симптом» (например, реакции выживания могут проявляться в самоповреждающем поведении, разделении со своим телом, которое называют диссоциацией, «побегом» из реальности в мир фантазий) или как избыточная, несимметричная, странная, даже пугающая эмоция (например, агрессия, эмоциональное онемение, отчужденность) — на самом деле, стратегия выживания и адаптации к условиям опасности. А значит, способ справляться.

Именно травмоинформированный подход помогает видеть в поведении человека, переживающего опасность, не «симптомы болезни» или дурной нрав, злой умысел, слабость, дефицит воспитанности и воли, а самое целесообразное действие в такой ситуации — попытку спастись, выжить, адаптироваться.

Именно этот подход помогает сохранять фокус не на том, чтобы заставить человека перестать делать то, что кажется нам плохим или неправильным, а на том, чтобы понять, как это помогает человеку справляться, и предложить содействие в том, чтобы справляться с меньшими рисками для себя и окружающих.

Реакции выживания, и как они связаны с социальными изменениями

О трех реакциях выживания — бей, беги, замри — мы знаем давно. Первые две («бей или беги») были описаны больше века назад — в 1915 году профессором физиологии Уолтером Кэнноном, а третья («замри») была дополнена в 1970-х нейропсихологом Джеффри Греем.

Но на сегодняшний день исследованы и описаны еще четыре — всего семь реакций выживания. И понимание каждой из них имеет значение для того, чтобы удерживать фокус на отношениях, и чтобы отношения способствовали преодолению опасности, а не, наоборот, усугубляли ее.

Бей / Fight

«Бей» — это реакция нападения, активная мобилизация всех ресурсов организма, чтобы устранить угрозу силой или заставить ее отступить в ответ на демонстрацию силы. Кровь приливает к мышцам, повышается давление и выработка адреналина — вовне человек, который переживает опасность, проявляет агрессию.

Сложности в отношениях возникают тогда, когда для других, особенно если они не делали ничего опасного и хотят помочь, неочевиден источник опасности, но очевидны только проявления этой агрессии. Например, человек перед лицом угрозы необоснованно обвиняет тех, кто на его стороне: «Лезешь не в свое дело!» Делает встречные нападки: «Ты умнее всех?» Или транслирует исключительно негативное восприятие: «Не говори ерунды, станет только хуже!»

Это легко воспринять как «неадекватность» и сигнал, что человек опасен, и лучше не иметь с ним дел — часто именно такие эмоции и мысли возникают в ответ на встречу с реакцией «бей». Впрочем, осведомленность о том, что такое поведение может быть стратегией выживания, меняет восприятие.

Это не значит, что нужно смириться с агрессией, которая сама по себе становится угрозой для окружающих. Это лишь значит, что можно постараться прояснить, что именно ее вызывает, и работать с первоисточником проблемы.

Беги / Flight

Суть этой реакции — в активном спасении бегством или в уклонении от угрозы, а цель — максимально быстро увеличить дистанцию от ее источника. На уровне физиологии «беги» сопровождается острым чувством страха, паникой, перераспределением крови к мышцам ног, усиленным потоотделением, выбросом гормонов стресса.

Социальные сложности возникают тогда, когда человек, которому мы не угрожаем, а наоборот, хотим поддержать, избегает разговоров на определенные темы, игнорирует благие советы и рекомендации, пропадает из диалога, не отвечает на сообщения.

Это попытка уйти от источника опасности (даже если со стороны сложно предположить, в чем именно опасность). Тогда в коммуникации и отношениях снижается градус негативно-оценочного восприятия этого человека как «ненадежного эскаписта». А вместо этого появляется возможность прояснить и повлиять на источник ощущения угрозы, превосходящей возможности самого человека справиться с ней.

Замри / Freeze

«Замри» — это выжидательная стратегия: тело физически парализовано, но мышцы предельно напряжены, а мозг в режиме гипербдительности. Цель этой стратегии — замерев, оценить обстановку, стать незаметным и дать себе время на подготовку и реализацию дальнейшего плана либо ударить, либо убежать.

Барьеры, которые мешают коммуникации и отношениям в этом случае, — состояние ступора, полная пассивность, этакий социальный паралич, когда человек как будто не может ни на что решиться, от него невозможно добиться конкретных действий.

Однако с точки зрения эволюционных задач мозга это еще одна целесообразная стратегия выживания, особенно в ситуации повышенной неопределенности — выждать, до времени не предпринимая ничего, что могло бы усугубить ситуацию. Помня об этом, проще выстраивать коммуникацию и отношения не через негативные ярлыки, а через выявление и устранение источника опасности либо через снижение ее интенсивности.

Ублажай / Fawn

Суть этой реакции выживания (Пит Уолкер, 2003) — в попытке «умилостивить» источник опасности, подчиняясь ему и даже заботясь о нем, прежде всего, если таким источником является другой человек. Собственные чувства подавляются, а фокус внимания смещается на эмоции и интересы другого, в чьих руках сосредоточена сила и власть. Цель этой стратегии — через активное потворство и содействие («ублажение») снизить градус чужой агрессии, жертвуя своими границами ради общей возможности выжить.

Эту стратегию наглядно иллюстрирует, например, образ шакала Табаки из «Маугли»: более слабый и зависимый, он льстит опасному и властному Шерхану, чтобы обеспечить свое выживание.

А если перейти от художественного вымысла к реальности, то реакция «ублажай» особенно типична для отношений насилия. Более слабые и уязвимые обеспечивают свою относительную безопасность в отношениях с более сильным и властным источником опасности через полный отказ от сопротивления, «соглашательство» и даже поддержку.

Часто такими бывают стратегии выживания женщин в ситуации насилия со стороны мужчин. Мужчин — со стороны жестких иерархических институций таких, как армия, тюрьма, высококонкурентный бизнес, профессиональный спорт. Детей — со стороны взрослых. Пожилых и людей с ограничениями здоровья — со стороны тех, кто обеспечивает уход за ними. Подчиненных — со стороны руководителей. Бедных — со стороны богатых, и так далее.

Вот почему дополнение реакции «ублажай» — это важное изменение не только для межличностных, но и для социальных отношений. Знать о ней — значит иметь возможность увидеть целесообразную стратегию в том поведении, которое обычно негативно оценивается так: «сами виноваты — раз ничего не хотят менять, значит, им нравится».

Уйти от риторики «стокгольмского синдрома», как будто ставящего диагноз и медицинскую печать «бесполезно, ничего не изменить». Вместо фокуса на нерешительности или даже потворстве и стремлении быть достаточно хорошими для опасного другого — уделять внимание тому, как можно повлиять на источник опасности.

Отключись / Flop

Эта реакция выживания заключается в полном отказе физиологических систем человека в ситуации, когда угроза оценивается мозгом как неизбежная и абсолютно превосходящая. В отличие от реакции замирания (сильного напряжения с целью выждать), «отключись» — это полное расслабление мышц, максимальное замедление пульса и дыхания, так что человек фактически «отключается», например, теряет сознание.

В межличностной коммуникации и отношениях помнить о том, что это — еще одна из целесообразных стратегий выживания, позволяет не воспринимать демонстрирующего ее человека как «хрупкого», «ломкого», «больного», «слабого».

А в социальном отношении осведомленность об этой реакции выживания особенно важна, например, при доказывании факта совершенного насилия. Она позволяет более достоверно оценивать признаки причиненного насилием ущерба и отходить от обвинительной и несправедливой установки, что если человек не защищался активно («бей»), значит, никакого насилия не было.

Почини / Fix

Шестая, предпоследняя реакция выживания «почини» заключается в интенсивной рационализации и попытке мгновенно взять под контроль ситуацию опасности.

Чувства и эмоции отключаются, ведь они связаны с ощущением боли, переживанием острой несправедливости, высокой тревоги. Вместо этого фокус смещается на решение строго логических задач. Цель этой реакции — как можно быстрее устранить «поломку» или проблему, чтобы вернуть ощущение безопасности.

Сложность только в том, что это далеко не всегда возможно, а даже если удается «починить» фактическую «поломку», из вида полностью упускается эмоциональный аспект опыта, а значит, эмоциональный ущерб не получает даже шанса быть компенсированным.

Помня о реакции «почини», когда перед лицом сложностей человек начинает тотально рационализировать и контролировать, становится холодным и жестким, мы можем не размышлять о нем как о «бездушном контрол-фрике», с которым не стоит иметь дел. Мы можем увидеть попытку справиться, а значит, обратиться к первопричине, нарушающей безопасность.

А еще важно, что эта реакция особенно характерна не только для тех, кто напрямую переживает опасность, но и для так называемых «свидетелей» нарушения безопасности другого человека. Эмпатия, то есть способность сопереживать другому, заставляет нас разделять его боль и страх, то есть фактически брать на себя часть этих чувств и тоже испытывать их. А если больно и страшно нам, это нарушает уже нашу собственную безопасность.

Именно поэтому часто, когда мы хотим помочь другому, мы начинаем давить, требовать, заставлять «ради его же блага» — во имя того, что, по нашим представлениям, должно сделать лучше. Однако тем самым добиваемся только противоположного — лишь усугубляем ощущение опасности другого человека, а значит, стимулируем его собственные реакции выживания, например, ответную агрессию («бей»), избегание («беги»), ступор («замри») или соглашательство («ублажай»), за которым следует саботаж.

Важный социальный эффект осведомленности об этой реакции заключается в том, чтобы уметь замечать ее в самих себе. Тогда мы можем воспринимать сопротивление человека в ответ на наше настойчивое желание «исправить его в лучшую сторону» как естественное и оправданное. А значит, мы можем меньше давить, требовать, наседать, вместо этого выбирая оставаться бережными и к себе (ведь нам самим небезопасно), и к другому.

Сбейся в стадо / Flock

Финальная из описанных на сегодняшний день реакций выживания «сбейся в стадо» заключается в поиске защиты и спасения среди группы единомышленников, «своих». В этом состоянии происходит активация социальной вовлеченности. Она может выражаться, например, в сильной физиологической потребности в близости, объятиях, в «чувстве плеча». Это позволяет разделить риски с другими, так как гораздо больше шансов выжить — в группе, а не в одиночку.

Если мы знаем об этой целесообразной стратегии ответа на опасность, то с меньшей вероятностью станем применять к переживающему ее человеку лейблы несамостоятельного, неавтономного, а порой и «созависимого». Мы можем рассматривать такое поведение не в негативном контексте «стадного чувства», а через призму содействия в том, чтобы эта стратегия могла разворачиваться в более продуктивном ключе.

Максимум продуктивных альтернатив для современного мира создает осведомленность именно о двух последних реакциях. Ведь, зная о них, мы можем трансформировать энергию «почини» в систему малых шагов для необходимых изменений — как личностных, так и социальных. А благодаря потребности объединяться «сбейся в стадо» можем консолидировать усилия и переходить к ответам на опасность более высокого порядка — объединению и сотрудничеству ради желательных изменений.

Главное — сохранять фокус на том, что неконформное, то есть не отвечающее нашим ожиданиям поведение человека, может быть не проявлением того, что он «недостаточно хорош», а совершенно нормальной реакцией выживания и абсолютно целесообразной стратегией в ответ на нарушенную безопасность. Такое смещение фокуса дает больше гуманных и продуктивных альтернатив для коммуникации и отношений.