Истории из жизни
«Мы живем с Андреем год, — делится 29-летняя Полина, — и все было хорошо, но недавно друзья рассказали, что после работы он часто, чуть ли не каждый день, ходит в кафе со своей коллегой. Когда я спросила его, какие у них отношения, он сказал: мы с тобой не женаты, у тебя нет права задавать мне такие вопросы. Наверное, он прав, но мне плохо».
«Моя жена медсестра, мы поженились три года назад, — вспоминает 45-летний Игорь. — До этого она была замужем за другим, но развелась, чтобы быть со мной. Проблема в том, что, когда ее бывший болеет, она ездит к нему делать уколы. Я не понимаю, почему он не может вызвать медсестру из поликлиники, и мне неприятно представлять себе, как она колет его в голый зад. Не могу убедить ее, что это неправильно. Она отвечает, что виновата перед ним, денег у него мало, а здоровье слабое, и так далее. Мне приходится терпеть, хотя внутри все кипит от ярости».
«За шесть лет замужества я ни на кого другого не смотрела, — вздыхает 29-летняя Анастасия, — а сейчас не понимаю, что со мной. Формально я верна, я не сплю с другим. Но это только потому, что он мне не предлагал. Я знаю, что хочу этого! Хотя осознаю, что, наверное, это разрушит мою семейную жизнь».
Как понять, что такое измена
Измена или нет? Мы задаемся этим вопросом применительно к себе и близким — а иногда даже к историям, которые напрямую нас не касаются. Если только один раз, то считать ли это изменой? А если в отпуске, случайно, на вечеринке? Откуда начинается измена? Так трудно определить эту грань. Но при этом кажется, что, если бы мы смогли точно провести черту, многое в жизни стало бы яснее. Измена — тема, которая мало кого оставляет равнодушным.
Может быть, дело в нашем родном языке — он суров с нами. По-английски все звучит мягче: affair — роман, adultery — прелюбодеяние, infidelity — неверность. Примерно так же обстоят дела и во французском. А в русском измена в любви называется тем же словом, что и преступление против государства.
Может быть, это язык диктует нам сильную тревогу и чувство вины?
«Дело не столько в словах, которыми мы это называем, сколько в заряженности этой темы, — не соглашается эмоционально-фокусированный терапевт Римма Максимова. — Вопрос о привязанности — ключевой для нашего самоощущения, для чувства безопасности. А безопасность — базовая потребность каждого. Для своего благополучия мы все нуждаемся в надежной и безопасной привязанности. А измена, связь на стороне, интрига — как бы мы это ни назвали — то, что этой привязанности угрожает». И, ощущая угрозу, мы начинаем беспокоиться.
Что касается вечного вопроса «кто виноват?», то его, вероятно, диктует наша историческая память. «В современных российских представлениях о семье по-прежнему много патриархальной нормативности, — замечает семейный психотерапевт Сергей Медведев. — ХХ век прошел в социальных потрясениях, говорить о семье, осмыслять перемены было некогда, поэтому наши взгляды отстают от реальности».
Мужчины и женщины
Совсем недавно по историческим меркам супружеская измена (сексуальная близость состоящего в браке лица с посторонним по отношению к браку лицом) признавалась преступлением в европейских странах. Так, согласно Гражданскому кодексу Наполеона, принятому в начале XIX века, неверность жены давала мужу повод для расторжения брака, тогда как мужская неверность считалась таким поводом только в случае, если супруг приводил любовницу в свой дом.
«Разница в отношении к мужчинам и женщинам была связана с кровным родством и порядком наследования, — поясняет Сергей Медведев. — Мужчина, сомневающийся в верности жены, не был уверен, что его дворец, дом или хотя бы телегу унаследует его собственный ребенок».
Но сегодня это уже не так. В светских государствах закон не вмешивается в жизнь граждан в вопросах супружеской верности, предоставляя им самим решать, что именно они считают причиной для развода. А изобретение контрацептивов и возросший материальный вклад женщин в благосостояние семьи сняли остроту вопроса о наследовании. Но это не значит, что все упростилось.
«Я вижу, что во многих парах, которые обращаются ко мне за помощью, нет согласия по поводу того, что считать неверностью, — замечает Сергей Медведев. — То, что одному партнеру представляется вполне невинным поведением, другого порой ранит. Но эти различия обусловлены вовсе не полом — скорее различиями в воспитании, системе убеждений, культурных традициях».
О чем мы договаривались
Сегодня каждая семья — «а в XXI веке это даже не обязательно пара, учитывая, например, полиаморов», — подчеркивает Сергей Медведев, — понятия измены и предательства устанавливает для себя самостоятельно. Многое зависит от того, на каких основах строится семья. И это не обязательно любовь. Для кого-то семья — это в первую очередь проект по воспитанию детей или накоплению имущества.
«Совместная жизнь может строиться на ощущении удобства, на привычках, — говорит Римма Максимова, — и если речь не идет о доверии и верности, то и говорить о нарушении этих договоренностей не приходится». Однако бывает, что в паре просто не обсуждались эти вопросы. На заре влюбленности у нас часто появляется ощущение безоговорочного единства мнений в паре по всем вопросам.
И нам может казаться, что близкие отношения по умолчанию подразумевают верность
«Мы несем в себе потребность в эксклюзивных отношениях, желание быть единственными для того, кто будет единственным для нас, — объясняет Римма Максимова. — Самая первая привязанность в жизни — связь между матерью и младенцем — в идеале безопасная, когда мы чувствуем безоговорочное принятие, влияет на то, как складывается привязанность во взрослом возрасте. Желание создать исключительную связь уже со взрослым партнером есть у каждого человека, будь то мужчина или женщина».
Но готов ли партнер к таким отношениям сейчас и именно с нами? Это вопрос, который мы иногда боимся задать близкому, опасаясь услышать не тот ответ, которого хотим. «Иногда в семье обсуждение представлений о верности начинается тогда, когда для этого появляется конкретный повод, то есть если верность нарушена или оказалась под угрозой, — добавляет Сергей Медведев. — В этих случаях нужно пересматривать семейный договор, заново обсуждать отношения. И психотерапевт бывает полезным, нейтральным и мирным участником при составлении нового договора. Как правило, такой разговор выходит далеко за рамки обсуждения границ понятия измены».
Пара может состояться как целое только в том случае, если каждый из участников союза защищает не только собственные интересы, но и интересы своего партнера и пары.
Вопрос дистанции
«Мой муж геофизик, увлечен работой, мало бывает дома, — рассказывает 48-летняя Татьяна. — Мы познакомились еще в институте. Я слушала его открыв рот и думала: какое счастье быть с ним! Сейчас у нас двое взрослых детей. Мы обсуждаем книги, фильмы, путешествуем. Но он интеллектуал, не говорит о своих чувствах, и про мои ему не интересно. Первый любовник у меня появился вскоре после рождения старшего сына: хотелось чувствовать себя желанной… Я поняла, что могу получать то, чего мне не хватает, от других мужчин. Догадывается ли об этом супруг, не знаю. Думаю, что его это не интересует».
На первый взгляд, у Татьяны те самые отношения, которые построены на взаимном удобстве. Но на вопрос, хотела бы она получить тепло, которого ей не хватает, от мужа, а не от других, она отвечает: «Конечно! Но я не верю, что это возможно». Почему мы выбираем партнеров, от которых не получим того, в чем нуждаемся? «Мы можем считать, что недостойны других отношений, воспроизводить модель семьи происхождения: причины различны, — замечает Сергей Медведев. — Но во всех таких случаях видим, что партнеры избегают многих тем, не говорят друг с другом открыто».
Молчание об измене создает дистанцию между партнерами
Но сама измена — следствие взаимного отдаления, которое возникло раньше. «Угроза измены возникает там, где нарушается близость, доверительность», — говорит Римма Максимова. Сексуальной близости с «лицом вне брака» может и не быть — значимым фактором здесь оказывается отсутствие душевной близости с «законным» партнером. Возможно, покинутыми чувствуют себя оба. Кто первым отправится на поиски утешения, вопрос времени. Каким это утешение будет — вопрос привычек и воспитания. Кто-то погрузится в работу, кто-то в другие отношения.
Жажда близости
«Три года назад у жены случился инсульт и левосторонний паралич, — рассказывает 32-летний Николай. — Днем с ней сиделка, по вечерам я сам ухаживаю за ней. Но хотя я целую ее перед уходом на работу и когда возвращаюсь, обнимаю ее и ухаживаю за ее телом, это совсем не то же самое, что общение мужчины с женщиной. Я воспринимаю ее скорее как ребенка.
Полтора года назад я познакомился с женщиной, мы стали регулярно встречаться. Я предупредил ее, что разводиться не собираюсь. Но чувствую, что сильно к ней привязался». Николай надеется, что жена восстановится, — и в то же время страдает при мысли, что, когда это произойдет, ему, вероятно, придется порвать с новой подругой.
Самая большая ценность в отношениях — чувство, что «я могу рассказать близкому о себе абсолютно все»
Утрачивая его, мы страдаем и стараемся найти его вновь. «С эмоциональной точки зрения Николай мог воспринимать эту ситуацию так, словно он остался в одиночестве, — предполагает Римма Максимова. — Ему не хватало близости, и он нашел ее с другим человеком».
Как к этому относиться? Тот, кто совершает выбор, принимает на себя ответственность за него. А когда мы пытаемся судить со стороны, возможно, это знак, что пришло время задать вопросы себе: почему это нас тревожит? Мы пытаемся представить себя в той или иной роли, боимся быть покинутыми, виноватыми?.. Это повод для обращения к своим проблемам.
Статья была впервые опубликована на сайте Psychologies.ru 12.04.2018
Эмоционально-фокусированный терапевт, системный семейный терапевт, преподаватель семейной психологии.
Сайт
