Дети мигрантов в российских школах: что будет дальше?

Что происходит с классом, в котором половина учеников не говорит по-русски? Какой будет жизнь сегодняшних детей мигрантов, если они так и останутся «иностранцами» рядом с нами? Об этой проблеме вчера говорил президент Владимир Путин. Что думают о ней родители, педагоги и правозащитники?

Президент Владимир Путин предложил следить за количеством детей мигрантов в школах страны. По его мнению, нельзя допускать, чтобы в России появлялись школы, куда ходят исключительно приезжие.

«Сейчас нет готовых рецептов, но совершенно очевидно, что количество детей мигрантов в наших школах должно быть таким, чтобы это позволяло не формально, а фактически глубоко адаптировать их к российской языковой среде, к культурной [среде], чтобы они могли погружаться в систему российских ценностей», — сказал Владимир Путин на заседании Совета по межнациональным отношениям 30 марта.

Тема адаптации мигрантов актуальна для России и многих других стран. И если вы пока не столкнулись с ней на личном опыте, давайте разбираться вместе, в чем суть проблемы и какими могут быть решения.

В чем проблема?

Чтобы разобраться в этом, мы поговорили с экспертами и родителями, чьи дети ходят в московские школы. Ведь именно в городах-миллионниках, куда традиционно стремится большая часть трудовых мигрантов, вопрос встает особенно остро.

Мнение родителей

Людмила Назаренко: «Три года назад сын пошел в школу, и половина класса состояла из детей мигрантов. У нас интернациональная семья, и мы никогда не были против других народов и культур. И тут неожиданно столкнулись с проблемой. Ребята, которые не говорили по-русски, толком не учились, не понимали, что говорит учитель и о чем общаются другие дети на переменках. В классе возникла атмосфера отчуждения, враждебности. В итоге образовалась группа детей, которые стали довольно агрессивно вести себя с остальными. Устраивали драки, задирали девочек. При этом они крепко держались друг за дружку. После нескольких драк из серии «все на одного» мы забрали сына из школы и перевели туда, где нет такой проблемы».

Сложности действительно возникают там, где новые жители России не осваивают ее государственный язык и живут анклавами, то есть как «государство в государстве». Язык — средство общения. Невозможность понять друг друга и неприятие другой культуры рождают враждебность. И эту задачу необходимо решать.

«По опыту скажу: если в классе хотя бы половина детей не говорят по-русски, то вместо их адаптации мы получаем новый анклав, замкнутое сообщество, — говорит учитель и в прошлом — заместитель директора одной из московских школ Наталья Соколова. — Поэтому, по-хорошему, надо равномерно распределять детей мигрантов по всем классам. То есть и создавать многокультурную среду, и сохранять ресурс для включения в нашу культуру, языковую культуру».

«Дети мигрантов — это очень широкое понятие, — считает Анна Чумаченко, учитель русского языка и литературы. — Есть семьи, в которых родители имеют достаточно высокий уровень образования и культуры. Такие дети стремятся адаптироваться и могут очень быстро даже стать лидерами по учебе. А есть те, чьи родители заняты на низкооплачиваемой работе и не видят ценности в образовании. Конечно, нужно принимать в обычные классы на основе экзамена на знание русского языка. Но куда же девать тех, кто не сдаст этот экзамен?»

Образование — право или обязанность?

«Проблема не в том, что дети приезжих не хотят учиться, а в том, что их не берут в школы», — считает педагог и правозащитница Светлана Алексеевна Ганнушкина. И это несмотря на то, что право на образование обеспечено Конституцией. По ее мнению, «фильтром» служит форма записи в школы — только электронная, через личный кабинет. В итоге некоторые дети рискуют остаться без школы и без общего образования в принципе, а без этого у них больше шансов влиться в криминальную среду.

«С другой стороны, если семья мигрантов не заинтересована в адаптации и интеграции детей в российскую среду и культуру и не стремится отдать их в школу, учить языку — нужно обязать их это делать. Конституция говорит не только о праве на образование, но и том, что оно обязательно», — напоминает Светлана Ганнушкина.

Что делать?

Учитывать опыт

«Эта проблема успешно решается во многих цивилизованных странах, — говорит правозащитница. — Программы адаптации и интеграции детей давно работают и в Европе, и в США. Америка — это в принципе страна мигрантов. Конечно, бывают эксцессы, как и с любой социально неустроенной средой.

В Штатах, где есть большой опыт работы с подобными ситуациями, организуют спецкурс по изучению государственного языка. И ребенок довольно быстро становится билингвом, даже если дома говорят только на родном. Нередко дети мигрантов учатся даже более старательно, чем местные, потому что они замотивированы получить образование, устроить свою жизнь. У нас предмет «русский как иностранный» должен быть обязательным для тех, кто пока не выучил язык».

«И в регионах, и в Москве есть опыт, на который стоит опираться. Можно вспомнить и образовательные программы СССР», — считает Наталья Соколова.

Готовить педагогов

«Возникает вопрос — где взять кадры, потому что здесь нужна другая подготовка учителей. Обучение русскому тех, кто на нем не говорит, — это отдельная программа. Нужны специальные люди, техники и программы для культурной адаптации.

Иначе в классе из 30 человек будут сидеть и одаренные дети, которые должны участвовать в олимпиадах, и дети мигрантов, которые плохо говорят по-русски. А один на всех учитель должен работать с ними со всеми.

Но, по сути, он работает на некий средний знаменатель — то есть ни на что. Потому что невозможно одновременно бегать по олимпиадам, создавать культурную среду для тех, кто пока вне ее, да еще работать с нашими социально неблагополучными детьми, которыми тоже важно заниматься. Так что да, процент мигрантов соблюдать важно. Но главный вопрос, как это все будет реализовано», — объясняет Наталья Соколова.

Адаптировать и взрослых

По мнению педагога Анны Чумаченко, нужны центры по адаптации не только детей, но и родителей. Необходимо готовить учителей, которые могут работать в этих центрах. А на это требуются средства и время.

Почему проблему необходимо решать?

Мы хотим, чтобы наши дети (да и мы сами) жили в дружественном и безопасном обществе. Для этого сегодня нужно помочь детям мигрантов освоить русский язык, изучить российскую культуру и научиться сосуществовать с другими в нашей большой и, напомним, многонациональной стране.

Более того, это соответствует и государственным интересам державы. «Обучение русскому языку и культуре — это самый мирный и очень действенный способ распространения нашего влияния в мире, — считает правозащитница Светлана Ганнушкина. — То есть образование и интеграция детей мигрантов идет во благо интересам России».