Что такое «переходный объект»
Психоаналитик Дональд Винникот ввел понятие «переходного объекта» — это предмет (чаще всего мягкая игрушка, мамин шарфик, рубашка с ее запахом или одеяло), который помогает ребенку пережить разлуку с матерью и почувствовать себя в безопасности. Считается, что с возрастом такие объекты уходят в прошлое.
Однако практика показывает, что взрослые тоже находят переходные объекты. Они никуда не исчезают, при этом становятся более удивительными. Нам сложно будет представить сорокалетнего мужчину в обнимку с плюшевым медведем. Однако мы легко можем увидеть того же мужчину с каким-либо увлечением в жизни. «Взрослым» переходным объектом может быть хобби, музыка, спорт или мотоцикл.
Для человека, у которого в детстве не хватало теплой, предсказуемой родительской заботы, мотоцикл становится «хорошим объектом», надежным, спокойным, безопасным
Для женщины мотоцикл может быть инструментом интеграции анимуса, маскулинной части ее души, которая была подавлена воспитанием и социумом. Иными словами, мотоцикл становится мостиком между тем, кем человек стал «ради других», и тем, кем он может быть «для себя».
Бей, беги, замри — какова ваша реакция на стресс?
- 1/8
Как бы вы описали свою толерантность к несправедливости?
Низкая — тяжело мириться с неидеальностью мира
Средняя — негодую, только когда речь идет о чем-то понятном и знакомом мне лично
Выше среднего — принимаю жизнь такой, какая она есть, но вижу глобальные проблемы
Высокая — реагирую только на вопиющие случаи
Истории о том, как мотоцикл меняет жизнь
Мотоцикл становится для взрослого человека не просто средством передвижения. Это истории о том, как железо превращается в психологический инструмент, помогает выплеснуть агрессию, возвращает ощущение жизни или позволяет присвоить те качества, которые когда-то были запрещены. Отдельно рассмотрим случай глубокой работы о возвращении контроля над телом через мотоцикл после травмы насилия.
В основе статьи лежит мой личный опыт и несколько случаев из моей психотерапевтической практики. Конфиденциальность соблюдена, все имена и данные изменены.
Марина: слезы, которые растопило железо
Марина, 41 год, пережила развод. Она ушла от мужа, порвала с родителями, уволилась с работы. Внутри была пустота. Она не могла плакать, не могла злиться. Она просто перестала чувствовать себя живой.
Единственным местом, где она находила покой, был паркинг. Она садилась на мотоцикл, прижималась к баку и лежала так по часу. Холодный металл успокаивал и согревался от ее тепла. Она гладила его, как гладят кошку, и впервые смогла заплакать. Пожаловаться ему, выпустить все то горе, которое носила молча в себе.
Мотоцикл стал контейнером, который принял ее боль
Она получила возможность регрессировать, побыть слабой, ничего не делать и не быть осужденной за это. Через несколько месяцев она начала заводить мотор, потом выезжать в город. Так постепенно к ней стали возвращаться желания и желание жить, сначала пойти в кафе, потом найти работу, потом строить новую жизнь.
Сергей: из функции в живого человека
Сергей, 45 лет, был успешным менеджером, мужем, отцом. Снаружи совершенно нормальная жизнь. Но внутри он чувствовал пустоту. «Я опора семьи, опора — это столб. А где я?» Он понял, что стал «функцией», добытчиком, решателем проблем. Его собственные желания, спонтанность, радость были похоронены под грузом обязанностей.
Он купил мотоцикл случайно, «как будто что-то щелкнуло».
И впервые за многие годы почувствовал себя живым. На мотоцикле нельзя думать о работе, о долгах, о планах. Надо быть «здесь и сейчас», иначе можно разбиться. Эта тотальная включенность в момент вернула его в собственное тело. И после поездки он мог смотреть на жену и детей с нежностью, а не с чувством долга.
Мотоцикл возвращал его к самому себе. Это классический случай, описанный Винникоттом: разрушение «ложного Я» (удобной маски) и возвращение к «истинному Я» живому, спонтанному, настоящему.
Екатерина: присвоение силы, которую запрещали
Екатерина, 38 лет, выросла в семье, где от нее требовали быть «хорошей девочкой», тихой, удобной, неконфликтной. Ее амбиции, яркость, дерзость, способность злиться подавлялись. Она вышла замуж за мужчину, который тоже требовал от нее «женственности», «мягкости и тепла». Она стала серой и плоской.
Как-то она за компанию с подругой зашла в мотосалон и увидела мотоцикл
Она села на него и впервые за много лет почувствовала себя сильной, большой, мощной. Она накопила денег и купила его.
На мотоцикле она научилась злиться. Она могла кричать в шлеме, резко разгоняться, рисковать. И это не делало ее «плохой женщиной», это делало ее цельной. Мотоцикл стал ее мостиком к той маскулинной части, которую она подавила. Она перестала делить себя на «феминное» и «маскулинное», она просто стала собой. Это интеграция анимуса: присвоение силы без потери женственности.
Анна: возвращение контроля над телом
Анна, 27 лет, обратилась с ощущением, что «живет не свою жизнь и не в своем теле». Она описывала состояние как «стеклянную стену» между ней и миром. Она смотрела на свои руки и не понимала, чьи они. Она иногда переставала чувствовать тело полностью, как будто парила над собой. Это состояние называется диссоциацией.
В ходе терапии выяснилось: в подростковом возрасте Анна систематически подвергалась насилию со стороны отчима. Ее тело было не ее, оно принадлежало тому, кто им распоряжался. Единственным способом выжить стало отключение, диссоциация. Она научилась покидать свое тело в момент опасности, чтобы не чувствовать боли и страха. Это помогло ей выжить тогда, но теперь, во взрослой жизни, это стало мешать. Она боялась своих любых сильных чувств.
Первый раз, когда она села на мотоцикл, началась паника
Не было контакта с телом, много зажимов и как следствие не было контакта с мотоциклом. Постепенно происходило нечто важное. Анна обнаружила, что мотоцикл требует тотального присутствия. Нельзя отключаться, на скорости это опасно. Нельзя «улететь» в диссоциацию, нужно держать равновесие, оценивать дорогу, чувствовать ветер. Это было ее первое разрешение вернуться в тело.
Что произошло психологически?
Возвращение в тело через принуждение. Мотоцикл не позволял Анне диссоциироваться. Опасность требовала присутствия. Это была «вынужденная экспозиция» к телесному опыту, но в безопасных, подконтрольных дозах.
Контроль через овладение. Для человека, чье тело было объектом насилия, ощущение управления машиной имеет колоссальное значение. Мотоцикл слушался ее. Она решала, куда ехать, с какой скоростью, когда остановиться. Впервые она пережила: она хозяйка своего движения.
Что объединяет все эти истории
В каждом случае мотоцикл выполнил функцию переходного объекта. Он помог человеку сделать то, что не получалось в реальности, вернуть то, что когда-то было потеряно.
Побыть слабым, поплакать и ничего не делать без осуждения (Марина).
Вернуться в свое тело и почувствовать себя живым, а не функцией (Сергей).
Присвоить свою силу, дерзость и яркость, которые были запрещены (Екатерина).
Вернуть контроль в свою жизнь (Анна).
Мотоцикл может быть гораздо большим, чем средство передвижения. Взрослый переходный объект — это не признак инфантильности. Это умный, гибкий способ психики исцелить старые раны в безопасном пространстве с безопасным объектом, чтобы потом выйти в реальную жизнь более цельным и живым. Мотоцикл не заменяет людей. Он возвращает нам то, какие мы есть. А дальше мы уже сами.
Психолог
