Сидни Суини в роли Кэсси
Долгожданный третий сезон «Эйфории» вызвал широкий резонанс в соцсетях уже с первой серии — главным образом из-за Кэсси, которую сыграла Сидни Суини. По сюжету та после окончания школы начала работать вебкам-моделью и снимать контент для взрослых, причем в провокационном «детском образе»: на скриншотах из сериала видно, что Кэсси одета в одежду для младенцев и держит во рту соску.
Жанр такого контента в порноиндустрии называется «эйджплей» (от английского age play, буквально — «игра с возрастом») — он предполагает переодевание в детскую одежду и использование соответствующих «аксессуаров» вроде памперсов, сосок, подвязок и не только.
Кэсси, судя по вирусным кадрам в соцсетях, работает именно в таком жанре — и это лишь усиливает дискуссию в интернете о том, можно ли считать демонстрацию вебкам-работы в кино «нормой» и где грань между показом «голых женщин» ради искусства и их эксплуатацией.
При этом пользователи соцсетей обращают внимание, что работа в вебкаме была показана и в прошлых сезонах «Эйфории» — более того, тогда им занималась несовершеннолетняя героиня, роль которой сыграла актриса Барби Феррейра.
Некоторые заметили, что в этом контексте «Эйфория» не изобретает ничего нового и вновь провоцирует аудиторию, а сами детали из жизни ее персонажей всегда были как минимум спорными и провокационными. Другие считают, что демонстрация секс-работы — это не призыв к действию, а заниматься «этим делом» кто-то может и по собственной воле:
«Фильмы снимают не как инструкцию к действию. Вы если Солтберн посмотрите, то пойдете людей семьями убивать или что? Этот сериал про общество. Он отвратительный. Я после каждой серии первых сезонов хотела помыться. Но оно так и должно быть».
«Опять баб субъектности лишили. Да что же ты будешь делать, когда вы уже словите этого невидимого патриалхала, который насильственно заставляет баб создавать аккаунты на онлифанс?»
«До тех пор, пока такое кино снимается и поощряется Голливудом, можете закрыть рот со своими „повесточками“. Вот это настоящая повесточка, и она более страшная, так как она пропагандирует куплю-продажу тела и насилие над женщиной».
«Почему феминистки против проституции? Разве женщина не должна решать сама, что ей делать со своим телом?»
«Вы даже не допускаете мысли, что авторы могут показывать это все в негативном ключе? Или для вас „Реквием по мечте“, например, это пропаганда наркотиков? Мне кажется, вам стоит немного меньше или просто менее уверенно высказываться о художественных произведениях».
«Когда в „Эйфории“ в первом сезоне школьники занимались сексом, вы молчали. Когда принимали наркотики, вы молчали. Когда вам показывали изнасилование, буллинг, несовершеннолетнюю доминатрикс, вы молчали. Но стоило показать совершеннолетнюю Сидни Суини с соской и собачьими ушками…»
Сама Сидни Суини не комментировала реакцию соцсетей, которые также бурно отреагировали и на другой сериал, вышедший весной 2026 года, — «У Марго проблемы с деньгами», главная героиня которого, молодая мама, становится вебкам-моделью ради заработка.
Демонстрация секс-работы в кино: где грань между искусством и пропагандой?
Для начала хочется сравнить несколько хорошо известных нам фильмов.
«Интердевочка» (1989 год)
Знаменитая советская «Интердевочка» как будто показывает нам дух времени: разложившийся и распадающийся советский мир с дефицитом всего, бытовую неустроенность, жажду жить лучше и вырваться из «всего этого». Это не фильм о проституции напрямую, а скорее, реакция на социально-экономическую ситуацию в стране, демонстрация, что жизнь в целом не простая штука.
Да, там есть жажда легких денег и лучшей жизни, но все вокруг так убого, что будто бы даже хочется поверить в сказку, но сюжет не дает такого шанса. Здесь секс-работа показана как способ выживания, а не выбор. И главная героиня — женщина с образованием и социально значимой профессией, но, к сожалению, без возможности социального лифта и каких-либо улучшений, кроме выезда за границу.
В «Интердевочке» есть романтизация валюты, иностранцев и заграницы на фоне готовой к распаду страны. Проституция главной героини — это метафора для полноты сюжета, чтобы фильмом осветить все грани жизни человека того времени.
«Анора» (2024 год)
В недавно вышедшей «Аноре» проституция — это выбор и даже стиль жизни. Героиня из низшего слоя и на ее ступени развития возможность танцевать в стриптиз-клубе — это для нее «счастливый билет», который лучше, чем мыть посуду в забегаловке.
Здесь мы видим сюжет с претензией на сказку, с архетипами «прекрасного принца» и «Золушки». Но в важный момент та сказка, в которую хотела верить героиня, ударяется об реальность — власть и социальное неравенство. Да и принц-спаситель сам оказывается инфантильным ребенком без собственно царства.
В «Аноре» мы как бы видим разность миров героев и понимаем, почему эта сказка в виде мгновенного социального взлета невозможна. И нам не хочется входить в этот сюжет, примерять его на себя — он слишком правдив, и тем неприятен. При этом работа Аноры нормализирована, у нее нет никаких противоречий или недовольства относительно профессии, но отказаться от нее в пользу «сказки» она не против.
«Красотка» (1990 год)
В противовес хочется вспомнить самый «сказочный» фильм о секс-работе — «Красотку», который идет четко по архетипу «Золушки» и повествует о случайной и большой любви, которая изменила героев за 7 дней.
Героиня из уровня мышления «заработать на еду, переспав с любым встречным мужчиной» преображается в тонкую и чувственную особу, которая не согласна стать любовницей богатого мужчины — только женой!
В реальной жизни преображения не происходят случайно, а только путем прохождения кризиса трансформации и психотерапии, и уж тем более не за столь короткий срок. В «Красотке» мы как будто не видим столкновения разных миров, ментальностей, уровней образования, поведения — именно это очаровывает героя, и он влюбляется в «настоящесть» героини.
В реальной жизни такой сюжет практически невозможен. Герои несовместимы ментально, а поскольку брак — это социальная ячейка, а не только вопрос либидо, в реальности, вероятнее, история бы завершилась коротким романом «постоянного клиента с любовницей», чем свадьбой.
«Красотка» — это верх романтизации проституции и создания иллюзий о реальном мире.
В чем разница этих историй
Сказка, наподобие «Красотки», основана на древнем патриархальном архетипе о ресурсном мужчине, который спасет принцессу от злодеев/дракона или разбудит поцелуем, о внезапной и вечной любви, о мгновенном социальном лифте, о резкой перемене в жизни — по волшебству, а не ценой собственных усилий. Это современная интерпретация и визуал древних инфантильных фантазий.
Искусство же рассматривает жизнь с разных сторон многослойно, уделяя внимание психике героев, глубине, акцентуации черт характера, травмам, которые мотивировали к совершению каких-либо действий, диапазону роста героев, который ограничен и поэтапен.
Параллельно происходит развитие социальных тем или демонстрация мира вне заданного сюжета, со всеми сложностями и поворотами жизни и психики. Всего этого не делают сказочные сюжеты, задача которых — вдохновить на веру в чудеса, а не реальное преобразование своей жизни.
«Эйфория»: миф или реальность
Наконец, пример, о котором все говорят сейчас, — героиня Сидни Суини в новом сезоне «Эйфории». Кэсси очень легко относится к съемкам эротических видео, называя это «контентом», на котором можно много заработать.
Девушке непонятно, почему партнер против, чтобы она таким образом заработала на свадьбу. Для нее это не секс-работа, а запись «высокооплачиваемых красивых видео» с эротическим уклоном, нормализованная сексуализация и форма адекватной современной самореализации.
И в этом как раз происходит ключевой сдвиг в мышлении героини или демонстрации ее в кино: секс-работа перестает быть чем-то маргинальным и становится частью «нормальной жизни».
Она упакована как: легкие деньги, свобода, привлекательность, современный формат заработка. Как будто стирается грань между интимностью в отношениях и ее монетизацией. Как будто она думает: «Я не продаю себя — я просто зарабатываю на том, что у меня есть».
Именно здесь включается романтизация секс-профессии, потому что в кадре мы видим уверенную девушку, красивую картинку, быстрые деньги, ощущение власти над вниманием. И не видим: последствий, муки сомнений, нужды поступать именно так, темной стороны вопроса и реальной жизни.
Визуально это выглядит как апгрейд жизни
И это не новый кино-прием. Точно такой же механизм есть в «Красотке». Там проституция вообще полностью переупакована в сказку. В ней секс-работа становится не риском, не уязвимостью, а временным этапом, который ведет к лучшей жизни.
Создается ощущение: через это можно попасть в другую реальность. И если в «Эйфории» романтизация подается через эстетику, то в «Красотке» — через сказочный сценарий спасения.
Но механизм один и тот же: убирается цена и последствия, плюс усиливается привлекательность. И зрителю продается не сама работа, а фантазия, которая за ней стоит.
И вот здесь создается эмоционально привлекательный сценарий: ты можешь быстро стать значимой, ты можешь глобально изменить свою жизнь, зарабатывая через свою сексуальность, тебя могут «выбрать» и вознаградить.
Кажется, здесь кино начинает работать как мягкая форма пропаганды. То, что часто показывают красиво, перестает восприниматься как риск.
Романтизированная модель поведения, идущая по сказочному сценарию, начинает просачиваться в реальность и становиться желанной. Искусство ли это? Или все же реальность «Интердевочки» и «Аноры» более многогранна и объемна? Да, там нет хэппи-энда, но там есть жизнь в различных формах и повод для размышлений.
