Нашествие ИИ-блогеров и ИИ-музыкантов: как нейросети вытесняют реальных артистов и чем это чревато

ИИ-аватары — находка для индустрии

Еще пару лет назад ИИ-блогеры, виртуальные модели и нейросетевые музыканты воспринимались как забавный эксперимент, но сегодня они стали уже полноценными участниками медиажизни, а главное — рынка.

В соцсетях сотнями, а то и тысячами, появляются аккаунты виртуальных девушек и парней с идеально выверенной, часто необычной, внешностью: здесь и чернокожая красавица, якобы страдающая от витилиго (болезнь, при которой нарушается пигментация кожи), и 75-летняя женщина с потрясающей фигурой, танцующая так, что многие зумеры позавидуют, и блондинка-модель, решившая поработать на заводе…

Под их постами люди оставляют несметное количество искренних восхищенных комментариев — поражаются их смелости, решительности и красоте.

Музыка, созданная с помощью нейросетей, тоже перестала быть редким случаем: ИИ-песни вроде «Снегурочки» Александры Комович или «Сыпь, гармоника» группы СДП на стихи Сергея Есенина становятся вирусными и собирают миллионы прослушиваний, и что важно: для многих слушателей вопрос о том, кто именно стоит за треком, оказывается не самым важным. Большинство людей уверены, что потребляют контент реальных музыкантов, и даже не задумываются, что это может быть не так.

Для индустрии это, конечно, выглядит крайне выгодно. ИИ ускоряет взаимодействие с аудиторией и упрощает тестирование контента: любая компания может быстро и относительно дешево проверить, что «заходит», а что нет, и тут же адаптировать продукт.

С ИИ-блогером можно бюджетно «снять» 50 роликов за один день, в разных форматах и локациях, в то время как с живым человеком такое просто невозможно. Современные нейросети позволяют создавать максимально реалистичные и притягательные видео за секунды, воплощая любые идеи специалистов без логистики, вложений, усталости и человеческого фактора.

Виртуальные персонажи вроде Ланы Дубайской быстро обрастают рекламными интеграциями, потому что брендам важны большие охваты — а как они были получены — это уже второе дело.

Тем временем параллельно растет рынок курсов и гайдов о том, как создать собственного ИИ-аватара или виртуального артиста. В целом для коммерческого успеха теперь необязательно быть харизматичным человеком, покупать дорогое оборудование, развиваться в творчестве — достаточно придумать персонажа, которому все это уже доступно.

Для музыкальных стриминговых платформ тоже важнее рост количества треков и прослушиваний, чем способ их создания, при условии что не нарушается копирайт. Платформы в большинстве своем не маркируют ИИ-музыку, и в результате рекомендательные алгоритмы подсовывают синтетические генерации рядом с живыми исполнителями, а лейблы и музыканты жалуются на отсутствие прозрачных правил.

На этом фоне вспыхивают и конфликты (правда, пока их совсем не много). Самый яркий пример — скандал между артисткой Аманиэль и кавер-группой NOT BAND — девушка обвинила коллектив в отсутствии указания использования ИИ при создании музыкального контента.

Где таится опасность

Существует мнение: за любым нейросетевым произведением все-таки стоят живые люди, которые пишут промпты, отбирают варианты, дорабатывают результат… Это ведь тоже можно назвать творчеством?

И вообще: многие профессиональным музыканты уже признались, что пользуются нейросетями на постоянной основе. Согласно опросам, около 43 процентов используют ИИ в каждом или большинстве проектов, остальные прибегают к нему время от времени.

Допустим, музыкальный продюсер и композитор Никита Каменский говорит, что воспринимает ИИ как рабочий инструмент, который помогает быстро набросать варианты, разделить трек на стемы и сэкономить время и бюджет. И все же он тоже подчеркивает, что тревожный момент наступает тогда, когда от нейросети ждут «волшебную кнопку» и пытаются передать ей творческое первенство.

В одном из его эмбиент-релизов есть треки, основу которых сгенерировал Suno AI, но финальный результат радикально отличается от исходника, потому что сырье пришлось глубоко перерабатывать, чтобы оно звучало как его собственная музыка, а не как демо нейросети.

Управляющий директор ИМИ Артем Атанесян тоже считает, что ИИ стал частью базовой грамотности музыканта, встав в один ряд с навыками записи и работы с DAW, но при этом открыто говорит о рисках — шаблонности креатива, ИИ-слопе, деградации навыков, ошибках генерации, иллюзии простоты профессии и неготовности законодательной базы.

Он приводит пример Басты, который использует нейросети для генерации семплов, экономя время, деньги и проблемы с правами, а также отмечает, что многие артисты делают с помощью ИИ обложки и видео, но для этого все равно нужна насмотренность и умение формулировать запросы. Все это облегчает рутину, но не отменяет главного — человеческого решения

Да, в каком-то смысле ИИ можно назвать инструментом для творчества. Но все же существует куда более значимая сторона, которая пока что будто остается в тени (и усиливаются проблемы, когда об обращении к ИИ при работе над контентом, умалчивается).

• Возникает смешение реальностей, при котором человеку все сложнее понять, с чем именно он имеет дело — с реальным артистом или с его стилизованной имитацией. ИИ-контент часто выглядит достаточно убедительно, чтобы не вызывать вопросов, особенно если он не маркирован и встроен в общий поток музыки, видео и постов. Постепенно стирается различие между опытом, прожитым и выраженным конкретным человеком, и продуктом, собранным из уже существующих паттернов, и это приводит к ощущению, что «настоящесть» перестает быть значимым критерием, а само различие между человеческим и машинным становится неочевидным и не всегда важным. Когда мы сталкиваемся с ИИ-контентом, который внешне выглядит как обращение к нам, но при этом не имеет субъекта, желания, противоречивости — возникает тяжело перевариваемая для психики ситуация, когда речь вроде есть, а говорящего в строгом смысле — нет.

• Появляется обесценивание авторства. Когда неясно, кто и каким образом создает музыку, текст или визуал, постепенно исчезает интерес к фигуре автора как носителя личного опыта в принципе. Весь контент начинает восприниматься как нечто обезличенное и взаимозаменяемое. В такой логике становится важно лишь то, насколько продукт соответствует ожиданиям алгоритма, и именно это постепенно подтачивает ценность индивидуального, уникального голоса.

• У пользователей соцсетей заметно растут требования к себе. Мы и так терпим множество негативных последствий от «вылизанной» картинки в соцсетях. Но теперь эта картинка бьет все рекорды по «идеальности». Реальные блогеры и обычные пользователя начинают сравнивать себя не с другими людьми, а с персонажами, которые всегда при параде, не устают, не сомневаются в себе, не переживают кризисы и способны бесконечно производить контент в стабильном качестве. Такое сравнение изначально неравное, но оно становится фоном повседневности и порождает ощущение собственной недостаточности, хронического несоответствия и постоянной необходимости «догонять» темп, который в принципе не рассчитан на человеческую психику и тело.

• Может начаться кризис творческой мысли. Поскольку нейросети обучаются на уже существующем материале, они воспроизводят усредненные, наиболее вероятные и проверенные решения, которые хорошо вписываются в текущие тренды и ожидания. В результате все странное, новое, неочевидное и рискованное оказывается статистически невыгодным и хуже продвигается, а культурное поле постепенно смещается в сторону шаблонности и повторяемости, где не остается места для чего-то действительно инновационного.

Угроза для творчества и субъектности?

И все же, говоря о том, есть ли сейчас угроза для реального творчества и субъектности, сложно дать однозначный ответ. В каком-то смысле она действительно существует, потому что соблазн пойти по простому пути очень велик, особенно в условиях давления алгоритмов и необходимости постоянно производить контент. Когда нейросеть может за минуты выдать трек, визуал или сценарий, удержаться от передачи ей все большей части работы бывает трудно — даже если сам человек очень талантлив.

В итоге прогнозы звучат самые разные. Английский музыкант и интеллектуал Гэри Ньюман уверен, что нас ждет появление целой армии ИИ-артистов и виртуальных звезд, которые могут стать столь же популярными, а то и более популярными, чем живые люди, и в качестве примера он вспоминает аватары участников группы ABBA, использованные в лондонском шоу Voyager. При этом он же считает, что в долгосрочной перспективе зрители устанут от искусства, скомпилированного машинами, и вернутся к тому, что резонирует с их реальной жизнью.

Япония, впрочем, показывает, что такой сценарий может работать годами: так называемые «вокалоиды» (виртуальные певцы) вроде Хацунэ Мику, появившейся еще в 2007 году, давно популярнее многих живых артистов, дают концерты, ведут соцсети, никогда не болеют, не умирают и не капризничают, принося своим создателям огромные деньги.

Между тем еще в 2023 году около двухсот музыкантов мировой величины, включая Билли Айлиш, Ники Минаж, Кэти Перри и Сэма Смита, подписали открытое письмо против использования ИИ в создании музыки, заявив, что такие технологии обесценивают права людей-исполнителей и размывают саму идею авторства. И, пожалуй, точнее всех эту тревогу сформулировал английский продюсер Брайан Ино в недавнем интервью The Guardian, сказав, что по-настоящему заинтересуется ИИ тогда, когда какой-нибудь его продукт заставит его плакать.

Тяжело делать вид, что мы не находимся в новой реальности с ее новыми обстоятельствами. Мир изменился, и это факт. Теперь вопрос вновь упирается хотя бы в необходимость обозначения контента, произведенного ИИ.

Казалось бы, простое решение — всегда и везде указывать использование нейросетей, — но именно здесь возникает важная экономическая ловушка: люди по-прежнему готовы больше восхищаться и платить людям, а не ИИ, и открытая маркировка естественно снизит коммерческий потенциал любого продукта…

Так что, вероятно, нам еще только предстоит договориться о новых правилах игры и решить, какую цену мы готовы платить за упрощение творческого процесса и иллюзию безупречности.