«Одиссей сам постоянно создает себе проблемы»: в чем разница между героем Гомера и Нолана — взгляд психотерапевта

Поэтому мы не станем отвечать на вечный вопрос: что лучше — фильм или книга? Гораздо интереснее посмотреть, что именно изменилось и почему. Ведь за этими изменениями может скрываться трансформация самого человека и его психологии.

Как изменился Одиссей у Нолана: из хитрого авантюриста в травмированного героя

Самое главное отличие произведений Гомера и Нолана, на мой взгляд, заключается не в искажении событий, хронологии или деталей, а в замене самого героя. В поэме Одиссей — это классический трикстер: хитрый, провоцирующий, вечно что-то выдумывающий человек-авантюра. У Нолана — рефлексирующий, глубоко чувствующий и переживающий отец семейства. То есть это изначально разные, если не противоположные, архетипы.

И именно поэтому некоторые поступки киношного Одиссея сценаристам приходится дополнительно объяснять. Например, в фильме его решение отправиться на войну выглядит прежде всего как попытка защитить семью. Если он откажется, Агамемнон может отомстить его близким. То есть ему неприятна идея войны, но другого пути спасти любимых людей нет.

Во-первых, оракул предсказывает герою возвращение с войны через двадцать лет без войска и без трофеев. Во-вторых, Одиссей оказывается под Троей не из-за любви к жене и сыну, а из-за собственной хитрости — которая, к слову, довольно часто выходила ему боком.

Когда Елена Прекрасная выбирала жениха, в Спарте собрались все ахейские цари. Сам Одиссей предусмотрительно выбрал ее двоюродную сестру Пенелопу. Однако жениться на ней он мог только после того, как определится судьба самой Елены.

Проблема была в том, что огромное количество отвергнутых женихов вполне могло не смириться с выбором царевны, что грозило кровопролитной войной. Тогда Одиссей предложил всем царям заранее поклясться, что они будут защищать того, кого она выберет.

Идея сработала. Однако спустя некоторое время Одиссею напомнили об уговоре, и ему пришлось отправиться на войну, чтобы вступиться за оскорбленного Менелая, мужа Елены, сдержать клятву и не опозориться. Как видите, никаким пацифизмом здесь и не пахнет.

В фильме герой то ли не хочет быть обузой для Агамемнона и его армии, то ли больше не желает иметь ничего общего с жестоким царем, но в итоге выбирает опасную, неизвестную дорогу.

В поэме же план состоял в другом: сделать крюк и напоследок ограбить народ киконов. Только, как обычно, что-то пошло не так — за тех вступились соседи, и Одиссею с товарищами пришлось срочно спасаться бегством. Сильный ветер отнес их далеко в море — так и начались их скитания.

В итоге Нолан сохраняет почти тот же набор событий, но меняет их психологический смысл. У Гомера мы следим за приключениями хитрого авантюриста, который сам постоянно создает себе проблемы. У Нолана — за человеком, пытающимся понять, что с ним сделала война и почему прошлое никак не хочет оставить его в покое.

Божественная психотерапия: что означают мифические существа в «Одиссее»

В фильме, как и в поэме, мы узнаем о путешествии Одиссея в основном из его собственных рассказов. Только у Гомера — это скорее интригующая, местами явно преувеличенная история о собственных подвигах, которую он рассказывает на пиру у феакийцев. У Нолана — травматичный материал, который в процессе психотерапии постепенно поднимается из подсознания пациента, страдающего посттравматическим расстройством.

И здесь особенно интересно взглянуть на роль Калипсо. В классическом произведении Гомера Калипсо — это вечно-юная, вечно-прекрасная нимфа, которая семь лет удерживает героя на своем острове. Она не хочет его отпускать и расстается только после вмешательства самого Зевса.

Сначала она буквально лечит своего пациента «лотосом забвения», а когда его психика достаточно крепнет, — погружением в подсознание и в личную историю. Она помогает Одиссею вспомнить, кто он такой, чего хочет и чего боится.

Все эти людоеды — циклопы и лестригоны, коварные сирены, жуткие души умерших из Аида перестают быть набором фантастических существ, призванных удерживать внимание слушателей. Они превращаются в образы внутреннего мира человека, пережившего травму.

Символы страха, вины, ярости, соблазна, того, от чего не получается убежать. Возвращение к потерянным и раненым частям собственной личности. Получается, Нолан превращает эпическую поэму о путешествии по загадочному миру в историю о путешествии внутрь собственной психики.

От воли богов к личной ответственности: как изменилась психология героев «Одиссеи»

Еще одно важное различие — вопрос ответственности. У Гомера главные силы, действительно влияющие на сюжет, — это боги, у Нолана их почти нет. Афина появляется лишь эпизодически и скорее напоминает видение или галлюцинацию самого Одиссея, чем полноценного участника событий.

В античном мире человек мог сказать: «Так захотели боги» — сегодня такое объяснение вряд ли кто-то примет. Елена Прекрасная в поэме, из-за которой и началась Троянская война, объясняет свою неверность и бегство с красавчиком Парисом колдовством коварной Афродиты.

Она не представляется жертвой божественного замысла, она человек, которому приходится жить с последствиями собственных решений. И ее глубокий шрам на лице — следствие и визуальный символ этой ответственности.

И то же происходит с Одиссеем. В фильме он не рассуждает в стиле: «Я тут ни при чем. Во всем виноваты боги». Он сам был участником войны, сам принимал решения, сам совершал насилие против невинных жителей Трои. И теперь ему приходится жить с последствиями.

Боги в фильме, конечно, никуда не исчезают окончательно. Они продолжают существовать в непререкаемых законах и запретах. Но, как и в классическом тексте — и здесь мы наконец переходим к сходству, — люди их постоянно нарушают. Герои сталкиваются с результатами своих опрометчивых решений и, кажется, совсем на них не учатся.

Почему «Одиссея» остается актуальной спустя 3000 лет

Да, при всех различиях есть нечто существенное, что объединяет произведения Гомера и Нолана. И современному зрителю, и античному слушателю песен об Одиссее недостаточно спецэффектов и аттракционов. Нам хочется видеть не только героя, но и человека. Понимать, чего он боится и по чему скучает, за что борется и от чего отказывается, кого любит и кого ненавидит.

Классический Одиссей впервые появляется перед феакийцами практически нагим — измученный, выброшенный на берег, укрытый лишь морской тиной. Нолановский Одиссей отправляется в бой в неправдоподобно легкой с исторической точки зрения амуниции.

Герой на время лишается защиты, статуса, образа непобедимого царя — и оказывается удивительно похожим на каждого из нас. И, возможно, именно поэтому «Одиссея» продолжает захватывать внимание и умы людей спустя почти три тысячи лет.

Меняются ценности, мораль и языки, но человек глобально остается тем же. Он все так же боится потерять тех, кого любит. Скучает по дому. Совершает ошибки. Винит себя или богов. Бежит от прошлого, пока не понимает, что бежать больше некуда. И как же часто, чтобы вернуться домой, человеку сначала приходится вернуться к себе.