«Получается, что меня тоже сразу забудет, если я уйду и перестану платить деньги»: история о начале психоаналитической терапии

История клиентки

Кабинет был обычным. На мой взгляд, немного тусклым. Но вполне уютным. Он находился в центре Санкт-Петербурга, в доме с широкой лестницей и двором-колодцем. Первое время я ожидала приема в гостиной атмосферного пространства, и психотерапевт лично встречал меня и провожал до кабинета. Позже он предложил мне заходить в назначенное время самостоятельно, что не вызвало у меня восторга, но я последовала этому предложению.

Мне не очень нравится следить за временем, стучаться в дверь, перед тем как войти, словно я в каком-то административном помещении, где вот-вот проявит недружелюбие младший персонал. К тому же в своей жизни я предпочитала особое приглашение.

Позже я оценила этот маневр психотерапевта, когда после «да-да, входите» застала его в непривычном для моего взора ракурсе. Привычное положение — это напротив меня, сидя в кресле. Так я вижу его в 99% нашего общения. Поэтому лицезреть аналитика как-то иначе стало отдельным событием в этот год. Событием, которое дополнительно вызывало бурю эмоций и размышлений.

Так, однажды терапевт сидел за компьютером, на экране которого я успела увидеть необычный шрифт. Некоторое время я ломала голову от любопытства, что это: «Его почерк? Иероглифы? Медицинские записи?» В другой раз он стоял у книжных полок, как будто только что поставил туда книгу или читал ее. «Что это за книга?».

Потому что на его хозяина я почти не смотрела, отводила взгляд. Книги как будто приоткрывали тайну личности психотерапевта. По крайней мере, отражали профессиональные интересы своего владельца. Они же стали поводом для фантазий. Например, я фантазировала, что супруга терапевта велела убрать из квартиры «хлам» и терапевт вынужден был подчиниться.

Первые месяцы аналитического процесса выработали у меня определенный ритуал. Я входила в кабинет, садилась в кресло, разглядывала комнату, пытаясь обнаружить хоть какие-то изменения. Не найдя их, я начинала разглядывать полки с книгами, выцепляла глазами корешок под названием «Депрессия» и немного умиротворялась. Вокруг все было как всегда.

«Как всегда» — так же можно было сказать о моем родительском доме. Мебель и обстановка в нем на моей памяти менялась лишь однажды. В кабинете тоже один раз случился такой интересный эпизод. Помимо библиотеки, стола и кресел там находилась доска для записей, которая нами никогда не применялась. Удивительно, что я заметила ее не сразу, хотя она находилось позади терапевта.

Например, только через год я обнаружила, что в кабинете большое окно. До этого оно мне казалось маленьким, с трудом открывающимся, с видом на старый двор. Правдой оказался только вид на двор.

Стены были украшены картинами на абстрактно-экзистенциальную тему. Еще в комнате, далеко от окна, под потолком, располагалось домашнее растение. Оно освещалось только светом желтого торшера, который находился в противоположном углу, за моим креслом. Дневного освещения цветку явно не хватало. Он выглядел пожухлым и усталым. Иногда я размышляла, что мы в чем-то с ним похожи и страдаем в кабинете сообща.

На одной из сессий я задала психотерапевту вопрос:

— А что происходит дальше, когда люди уходят из терапии?

— Не знаю. Я за ними не слежу.

Не следит он!

Получается, что меня тоже сразу забудет, если я уйду и перестану платить деньги. Вот она, горькая правда терапевтических отношений!

За цветами аналитик не слишком ухаживает. Может быть, он — небрежный, не заботливый человек? Почему бы ему не поместить цветок на окно. Или, на худой конец, не передать в добрые руки администратора, спасая от верной медленной гибели? Примерно так я и высказалась в этот вечер.

Растения в кабинете не было. Поразительно! Мой психотерапевт ко мне прислушивается? Я могу влиять на него? Неужели! Я почувствовала себя почти всемогущей. В голове возникли вопросы, но вслух я ни одного не задала. О чем жалею. Интересно, как бы терапевт прокомментировал свои действия.

Еще через неделю цветок, явно повеселевший, прошедший через апгрейд, занимал своё законное место. Вопрос остался один: «Это тот же самый цветок?» Я не стала спрашивать, но хотела верить, что тот же самый. И что я когда-нибудь тоже почувствую себя лучше, благодаря этому человеку.

P.S. Как выяснилось позже, к моему глубокому разочарованию, в кабинете хозяйничала уборщица и терапевт не имел отношения к передвижению цветочных горшков.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

Психоаналитическая терапия — это работа через отношения клиента и терапевта. В отношениях зародились наши сложности, в отношениях они живут и в отношениях они лечатся. Также психоаналитическая терапия — про бессознательное. А бессознательное говорит на языке символов.

Начало терапии можно в символах рассмотреть как зачатие, прикрепление эмбриона. Отчасти еще и поэтому так много на первых порах работы для клиента размыто, хаотично и происходит через разные физические вещи — первая переписка, первый вход в офис, сам кабинет и его обустройство, цвета, запахи.

Можно представить, как ребенок в утробе матери воспринимает мир скорее смешанно, слышит голос без возможности понять его. Или как новорожденный разглядывает лишь детали материнской груди, не осознавая смысла того, что видит.