«Самое обидное — что я не постояла за себя»: Любовь Аксенова впервые рассказала о домогательствах друга семьи

«Я просто замерла»

Звезда сериалов «Закрытая школа» и «Почка» Любовь Аксенова рассказала в интервью Ксении Собчак о том, что друг ее родителей приставал к ней, когда девушке было всего 17 лет. Однажды он заявил, что знаком с неким режиссером, который «будет сейчас снимать кино», и хотел бы познакомить его с их дочерью, чтобы помочь ей построить актерскую карьеру. Близкие Любови и она сама поддержали эту идею и не предположили ничего страшного.

«Я помню, что я собралась, едем на Мосфильм. Пока мы ехали, он так руку свою мне на ногу положил. И я была в платье и колготках, сижу и не понимаю, что нужно делать, — вспоминает актриса. — Есть реакция „бей, беги, замри“, и я просто замерла. Наверное, это что-то обычное, это друг моих родителей, и он ничего плохого мне не хочет, и вообще я сейчас ошибаюсь и ничего это не значит. В моей голове это было так — наверное, способ защититься».

На Мосфильме режиссер так и не появился. Вместе с мужчиной Любовь сходила в столовую и немного погуляла по зданию, после чего он пригласил ее к себе в офис в Москва-Сити.

«Я понимаю, что все. Говорю, что домой хочу, все равно с режиссером не получилось познакомиться. Мы заходим в лифт, он нажимает на кнопку и резко начинает подходить ко мне, хватать и, по-моему, пытаться меня целовать. Он меня прям схватил, и у меня была реакция „замри“», — рассказывает актриса. В этот момент Аксенова сделала вид, что «потеряла сознание». «Он начинает меня держать, приводить в чувство, я говорю: „Все, мне пора домой“. На обратном пути в машине он снова кладет руку мне на ногу и говорит: „Только папе не говори“», — поделилась Аксенова.

Уже дома актриса почувствовала, что «не будет прежней и не понимает, что произошло». «Самое обидное было то, что я не постояла за себя», — призналась Аксенова, добавив, что к тому моменту у нее ни с кем не было отношений.

«Это самое страшное: когда человек думает, что с ним что-то не так»

Через несколько дней после случившегося Любовь решилась рассказать о домогательствах своему брату. «Мне было тяжело, и я не понимала, как мне дальше быть», — объясняет свои эмоции Аксенова, уточняя, что она чувствовала себя напуганной и растерянной.

«Брат спросил, почему я не рассказываю об этом отцу, но я и его попросила не говорить ему ничего. У меня было убеждение, что если я расскажу, то они поссорятся из-за меня, а я этого не хочу, ведь я буду в этом виновата, — говорит Аксенова. — Это самое страшное в таких ситуациях: когда человек, с которым происходит сексуализированное насилие или домогательства, начинает думать, что с ним что-то не так».

«Папа позвонил мне и спросил, „было или нет“. Я сказала, что было. Он положил трубку, а я с этим человеком больше не общалась и никогда ничего о нем не слышала», — добавила Любовь Аксенова.

«Самое стремное — что в такой момент ты можешь не знать, как поступить, и потом бояться об этом рассказать, принимать это на свой счет и винить себя в том, что ты не постоял за себя, — рассуждает актриса. — Но так реагирует нервная система: ты можешь бить, или бежать, или замереть».

«В нашей культуре принято искать причину насилия в поведении жертвы — так проще пережить то, что невозможно объяснить и контролировать»

Главной причиной молчания в течение многих лет после пережитого насилия является глубокое чувство вины, которое культивирует общество. В культуре принято искать причину насилия в поведении жертвы. Так проще пережить то, что невозможно объяснить и контролировать. Признать весь ужас и беспомощность перед ситуацией насилия очень страшно, ведь тогда это означает, что никто не застрахован. Поэтому люди цепляются за иллюзию: «Если бы я сделал(а) что-то по-другому, этого бы не случилось».

Это приводит к тому, что общество обвиняет жертву, а сама жертва тоже начинает считать себя виноватой. Вина является обратной стороной контроля: если я виновата, значит, я могу изменить будущее и больше не попасть в такую ситуацию. Именно поэтому так трудно признаться. С одной стороны, нет уверенности в том, что это не моя вина. С другой, есть страх, что мне не поверят.

Как бы ужасно это ни звучало, никто не застрахован от насилия. Я хочу сказать всем, кто пережил насилие: в той ситуации вы сделали все возможное и выбрали лучший из доступных вам способов выжить.

Почему же мы говорим об этом спустя время? Потому что годы дают возможность интегрировать пережитый опыт. В терапии и в процессе жизни постепенно появляется опора. Острые эмоции становятся менее интенсивными, а вместе с ними уходит и та беспомощность, которая раньше загоняла в вину и страх.