Тест: Проверьте, влияют ли на ваши отношения непроработанные детские травмы

Канадские семейные психологи-исследователи, статья которых опубликована в журнале Research and Practice in Couple Therapy, решили выяснить, как непроработанные психологические травмы, полученные человеком в родительской семье, влияют на его собственный брак.

Для этого исследователи опросили 22 взрослых людей, переживших травму в своей родительской семье. Четырнадцать из них состояли в браке, пятеро были разведены или жили раздельно, и трое вступили в повторный брак. Участники были в возрасте от 28 до 55 лет, имели разный профессиональный опыт и проживали в Канаде.

Людям задавали три вопроса:

• «Можете ли вы рассказать о том, как ваш ранний семейный опыт сформировал ваши ожидания от брака?»

• «Какие модели поведения или черты вашей семьи влияют на динамику ваших нынешних отношений?»

• «Сталкивались ли вы с повторяющимися конфликтами в браке, которые вы связываете с прошлым?»

Анализ ответов участников позволил исследователям выявить три основные темы, каждая из которых состоит из нескольких подтем.

Тема 1: Эмоциональные отголоски прошлого

Интернализированный стыд

Многие участники выражали глубокий стыд по поводу семейной травмы, которая была получена в юности и проявилась позже в их взрослых отношениях. Они чувствовали себя недостойными, виноватыми и негативно относились к себе. Один из респондентов поделился: «Я чувствую себя слишком сломленным, недостойным настоящей любви».

Повышенная бдительность в интимных отношениях

Участники сообщали о том, что испытывают потребность напряженно отслеживать чувства своих партнеров, боятся быть брошенными, им трудно доверять кому-либо, в том числе и любимому человеку. В отношениях им тяжело расслабиться, они либо контролируют партнера, либо замыкаются в себе.

Эмоциональное отключение

У участников исследования наблюдались проблемы с проявлением чувств, в конфликтных ситуациях они были склонны впадать в оцепенение и отстраняться. Одна из участниц рассказала: «Когда ситуация накаляется, я просто замыкаюсь. Мой муж думает, что мне все равно, но я просто не знаю, что чувствовать».

Тема 2: Передача дисфункции между поколениями

Повторение конфликтных моделей поведения

Респонденты повторяли ошибки своих родителей и вели в конфликтных ситуациях себя так же, как они, цепляясь за то, чему их «научили» в детстве: крики, прямая агрессия, игра в молчанку, пассивно-агрессивное поведение.

Дезадаптивные механизмы преодоления трудностей

В случае возникновения напряженности в отношениях участники часто полагались на саморазрушительные стратегии и практики — употребляли психоактивные вещества, впадали в ступор или наоборот, уходили с головой в работу. Это хорошо отработанные стратегии выживания из их детства. Одна женщина рассказала: «Когда становится тяжело, я просто погружаюсь в работу. Так я выживала в постоянном хаосе, который царил в отношениях моих родителей».

Проекция на партнера

Многие респонденты были склонны приписывать негативные черты своих родителей своим супругам. Это приводит к путанице и отчуждению. Один из участников рассказал: «Если она злится, я вижу в ней свою маму. Даже если она права, я реагирую так, будто мне снова 12 лет».

Искаженные супружеские роли

Некоторые респонденты в браке бессознательно возвращались к ролям из своего детства, таким как «спасатель», «родитель» или «невидимый ребенок», что приводило к недовольству и раздражению со стороны партнера, а также к дисбалансу в отношениях.

Нарушенные модели привязанности

Участники испытывали проблемы с привязанностью. Они попеременно то проявляли нежность и потребность в любви, то эмоционально отстранялись. Они также «проверяли» преданность своего партнера. Один мужчина признался: «Я отталкиваю ее, просто чтобы посмотреть, вернется ли она, потому что в глубине души я не верю, что кто-то останется со мной».

Тема 3: Борьба за исцеление и устойчивость в отношениях

Осознанное разрушение шаблонов

Участники целенаправленно стремились разорвать межпоколенческую передачу травмы. Они обращались к терапии, вели дневник, устанавливали границы и выявляли триггеры, чтобы изменить ситуацию. Один из участников объяснил: «Я установил правило никогда не ложиться спать в гневе. Мои родители так делали, и это их разлучило. Я больше так не буду».

Развитие эмоциональной грамотности

Умение распознавать и называть свои чувства было жизненно важным на пути участников к здоровью. Они вели дневники, участвовали в семейной терапии и использовали упражнения по самовалидации.

Реконструкция супружеского диалога

Улучшение коммуникации также имело ключевое значение. Использование высказываний от первого лица («я»), подтверждение чувств друг друга и деэскалация конфликтов были важными показателями изменений. Один из респондентов отметил: «Когда я перестал пытаться выиграть споры и начал слушать, вся наша динамика изменилась».

Переработка семейных нарративов

Респонденты сочли полезным переосмысление детского опыта. Принятие ограничений, присущих их родителям, признание случаев насилия и осмысление болезненного прошлого помогли им двигаться вперед.

Культивирование безопасной близости

Участники целенаправленно работали над доверием, эмоциональной доступностью и интимной близостью в своих отношениях посредством ритуалов. Это включало в себя взаимное ободрение, открытый диалог и упражнения по совместной регуляции.

Установление новых семейных норм

Многие опрошенные гордились тем, что их семьи были счастливее и здоровее, чем те, из которых они происходили, отмечая, что они были более эмоционально открытыми, безопасными и уважительными. Один из участников отметил: «Мы говорим о чувствах в присутствии наших детей — то, что было запрещено в моем доме».