«Ты не только все делаешь неправильно, но и во всем виновата»: откуда у работающих матерей чувство вины

В 2011 году я сидела почти одна в кинотеатре и смотрела фильм «Я не знаю, как она это делает». Моему третьему ребенку было полтора года, и я только вышла на работу.

Когда героиня Сары Джессики Паркер расплакалась из-за того, что пропустила первую стрижку сына — я плакала вместе с ней. Потому что точно знала это чувство. И потому что никто вокруг не понимал, почему это вообще было так больно для меня.

Восемь утра. Каждый день

Кейт Редди — героиня того фильма — финансовый менеджер, мать двоих детей, жена. По утрам она выбегает из дома под крики детей, на ходу отвечает на рабочие сообщения, опаздывает, забывает, жонглирует всеми своими многочисленными обязанностями. В одной сцене уходит на работу в разных чулках. В другой — покупает готовый пирог в магазине и специально мнет его, чтобы на школьной ярмарке он выглядел домашним.

Список в голове не заканчивается никогда. Забрать, записать, купить, позвонить, успеть. И параллельно в голове: отчет до обеда, совещание в десять, клиент ждет ответа. Тело на работе, а голова дома. И так всегда изо дня в день.

Первая стрижка

Это именно та сцена в фильме, из-за которой я рыдала. Кейт возвращается домой после командировки в Нью-Йорк. Няня сообщает между прочим: «Мы сегодня с Беном сходили в парикмахерскую. Он так хорошо себя вел». Первая стрижка сына, которую Кейт собиралась сделать сама. О которой думала, планировала.

И она прошла без нее. Она не устраивает скандала. Просто идет в комнату и плачет.

Я смотрела эту сцену и не могла остановиться. Потому что у меня тоже был такой момент — что-то прошло, пока я была на работе. Мелочь с точки зрения любого разумного человека. Но внутри было такое чувство — как будто что-то важное отрезали вместе с этой челкой.

Материнская вина чаще всего живет именно здесь. Не в больших драматических решениях, а в очень маленьких пропущенных вещах, которые никто не заметил, кроме тебя самой.

Свекровь у окна

В фильме есть персонаж, который появляется ненадолго, но ее слова ранят очень сильно. Свекровь Кейт — Марла. Она не кричит и не обвиняет напрямую. Делает замечания тихо, с сочувствием, с заботой о внуках. «Дети так быстро растут». «Им так нужна мама рядом». «Ты столько работаешь».

За каждой такой фразой стоит одна и та же мысль: ты делаешь что-то не то, ты делаешь плохо для своих детей. И общество это осуждает — не напрямую, а очень спокойными фразами и всегда с заботой о детях.

Женщины, которые приходят ко мне на консультации, очень часто описывают именно такое давление: на них никто не нападает напрямую, но фоном они постоянно его ощущают.

В какой-то момент женщина уже сама говорит себе то, что раньше слышала от других. Теперь все эти фразы встраиваются в нее и становятся ее внутренним голосом.

Вина бывает разная

Когда говорят о материнской вине, обычно имеют в виду одно чувство, но на самом деле их два, и они работают по-разному.

Первое — вина за конкретный поступок. Кейт не успела на первую стрижку сына. Больно, но с этим можно что-то сделать — в следующий раз организовать иначе, поговорить с мужем, перераспределить.

Второе — когда женщина перестает думать «я сделала что-то не так» и начинает думать, что «со мной что-то не так». Когда она чувствует себя виноватой уже просто за то, что работает, развивается. За то, что хочет работать. За то, что ей это нравится.

Такое переживание не заканчивается ни от одного правильного решения. Ушла на работу — плохая мать. Задержалась в офисе — очень плохая мать. Взяла больничный — плохой сотрудник. Отказалась от командировки ради ребенка — несерьезный специалист.

Любой выбор проигрышный. И это выматывает гораздо сильнее, чем сама загруженность на работе. Это состояние, когда женщина внутри постоянно мечется и пытается соответствовать нереальным для своей действительности требованиям.

Почему это не решается лучшей организацией времени

Во время консультаций практически каждая мама говорит одно и то же: «Мне нужно научиться лучше планировать». «Мне нужно перестать переживать по мелочам». «Другие же справляются».

Но дело не в планировании. Современная женщина живет внутри двух требований, которые напрямую противоречат друг другу: «Детям нужна мама. Никто не заменит материнскую любовь. Первые годы — самые важные».

И одновременно: «Женщина должна быть финансово независимой. Реализуйся профессионально. Не растворяйся в семье».

Чтобы женщина ни выбрала, найдется голос — внешний или внутренний — который скажет, что именно это решение было неправильным. Осталась дома — «зря получила образование». Вышла на работу — «деньги важнее детей». Построила карьеру — «настоящая мать так не поступает». Отказалась от роста ради ребенка — «не реализовала себя».

Проблема не в женщине. Проблема существует в правилах, при которых любой ход для матери проигрышный.

Невидимая работа

Кейт Редди в фильме параллельно с финансовыми презентациями помнит о прививках, думает о школьном утреннике, беспокоится, почему дочь сегодня была грустной. Этот внутренний поток не останавливается — ни в такси, ни на совещании, ни ночью. Она засыпает со списками в голове и просыпается тоже с ними.

В психологии это называется ментальной нагрузкой — непрерывной работой по удержанию в голове всего, что касается жизни семьи. Она не заканчивается, когда закрывается рабочий ноутбук. Продолжается в машине, за ужином, в три часа ночи.

Она весь день была в двух местах сразу. И именно поэтому выходные часто не восстанавливают — тело отдыхает, а внутренний список задач продолжает жить своей жизнью. На работе женщина думает о детях и о семейных задачах, а дома и на выходных — о рабочих процессах.

Такую нагрузку не видно снаружи. Поэтому многие женщины слышат: «Но ты же сегодня почти ничего не делала». Хотя внутри за день прошло несколько сотен маленьких решений и столько же маленьких тревог.

Что на самом деле помогает

В одной из сцен фильма Кейт говорит мужу: «Я хочу все это. И работу, и детей. Но я устала все время чувствовать себя виноватой».

За годы работы я заметила одну вещь. Состояние женщины начинает меняться не тогда, когда она лучше организует расписание. Изменения происходят раньше — когда она перестает воспринимать свою вину как доказательство того, что она недостаточно хорошая мать.

Вина после конкретного поступка — пропущенной стрижки, резкого слова, пропущенного утренника — это просто сигнал, который говорит женщине о том, что в данный момент она пропустила что-то важное для себя и на это стоит обратить внимание. С этим можно работать.

Вина, которая существует просто фоном — за то, что ты работаешь и при этом мать, — это уже не сигнал об ошибке. Это результат слишком долгой жизни внутри требований, которые невозможно выполнить одновременно.

Она не говорит постоянно о себе, что она плохая мать, но она оказывается в ситуации, где любой выбор сопровождается давлением. Это другой разговор с собой.

Кейт Редди в финале находит подобие равновесия, которое устраивает лично ее, там нет идеальных решений и нет полного исчезновения вины. Но она перестает считать себя виноватой за само желание жить полной жизнью — с работой, с детьми, с собой внутри всего этого.

Мне кажется, это и есть реальная цель. Стать не такой матерью, которая постоянно себя грызет, а попытаться перестать принимать вину на свой счет.

Ведь материнство — это не только что-то одно, например, присутствие на каждом событии ребенка. И уж точно не жизнь с вечным чувством вины.