«Если я убью ее, то мы с Тео снова будем вместе»: история девушки с синдром Клерамбо
Общество по умолчанию ожидает от женщин больше эмпатии и гуманности, чем от мужчин. Поэтому, когда на скамье подсудимых оказывается чья-то мать, жена, дочь, мы шокируемся почти так же, как когда видим маньяка или подростка, устроившего шутинг. Что может толкнуть женщину на преступление, тем более по отношению к близкому человеку? Редкая болезнь, объясняет судебный психотерапевт Анна Моц в книге «Любовь, которая убивает. Истории женщин, перешедших черту» (издательство «АСТ»).
В ожидании чуда: смысл и история Рождества
Новый год ассоциируется с надеждами на лучшее, ожиданием новых начинаний. Это своеобразный рубикон: мы завершаем дела прошедшего года и подводим итоги. У Рождества же всегда был ореол доброго чуда. В канун праздника о его истории и смысле размышляет наш эксперт Илья Суслов.
«У меня биполярное расстройство, и я хочу поменять имя, чтобы повернуть жизнь к лучшему»
«Недавно мне поставили диагноз, у меня биполярное расстройство личности. Я много анализировала, размышляла: откуда оно берет начало. Само собой, из детства. Для меня мое имя — триггер. „Надюша — хорошая девочка“. Меня и ругали этим именем, и за стол звали. В 16 лет хотела поменять его. Но боялась реакции отца (мой главный триггер). Сейчас, после постановки диагноза и начатого лечения, я поняла, что снова хочу поменять имя. Мне и с моим живется в „норме“. Я его приняла. Но что есть норма? Для меня нормой четыре года была депрессия, сменявшаяся беспределом…»
«Чем больше я делаю для дочери, тем меньше она со мной общается. Что не так с моим ангелочком?»
«Ситуация с моей ребенком и как у всех, и в то же время особенная. Кристина всегда была маминой дочкой, моей „липучкой“ — никуда без меня и я без нее никуда. Всегда „мамочка, мамочка“. Всегда в конце нашего телефонного или иного разговора — „мамочка, я тебя люблю“…»
