Мир, где отношения превращаются в сделку
Кажется, впервые в истории у нас появился такой широкий доступ к Другому. Приложения для знакомств, психологическая грамотность, чек-листы «здоровых отношений» и «красные флаги» — все это обещает избавить от страданий и ошибок прошлого. Но вместе с тем возникает феномен, который трудно не заметить: мы все чаще относимся к отношениям не как к партнерству, а как к сделке, где есть набор критериев, условий и «стоимости».
Любовь становится «потребительским контрактом»: я предоставляю свои лучшие качества, а ты обеспечиваешь мне максимум комфорта, безопасности и признания
Выбор партнера похож на изучение товара в супермаркете, где мы внимательно изучаем «этикетку». Кажется, что так мы минимизируем боль, но на деле заменяем живую встречу на безопасное потребление функции.
Философия «обладания»: иметь или быть
Известный социолог и психоаналитик Эрих Фромм в книге «Иметь или быть?» описывает этот сдвиг как переход от модуса бытия к модусу обладания. В модусе обладания любовь превращается в нечто, чем нужно владеть, что можно приобрести и контролировать. Партнер становится объектом, который должен соответствовать ожиданиям и подтверждать нашу ценность.
Но такая «любовь-обладание» не ведет к росту, а приводит к застою; за стремлением обладать стоит страх встретиться с собой и с Другим без защиты
В свою очередь социолог и культуролог Жан Бодрийяр, размышляя о симулякрах и симуляции, писал о мире, в котором реальное подменяется знаками реального. В отношениях это проявляется особенно ярко: мы вступаем в связь не столько с человеком, сколько с его «идеальным» образом — сконструированным профилем.
Возникает гиперреальность чувств: переживания кажутся ярче, но в них нет живой реальности Другого. Реальная встреча — со сложным, неудобным человеком — подменяется симуляцией близости. В этот момент в отношениях зарождается кризис.
Рискнуть встретиться с тенью
Карл Густав Юнг говорил, что путь к целостности проходит через встречу с теневыми аспектами личности. В «контрактных» отношениях мы стараемся избегать темного, несовпадающего — и в партнере, и в себе. Мы хотим, чтобы нас любили «удобно» и не задевали глубинных конфликтов.
Но «вытесненное» возвращается: в виде пустоты, скуки, одиночества вдвоем. Если Другой — лишь зеркало для Эго, то встретиться с собственной подлинностью невозможно. Фромм называл установку на максимизацию удовольствий без внутренней работы радикальным гедонизмом и подчеркивал, что она приводит к ощущению пустоты.
Когда любовь превращается в сделку «комфорт в обмен на функции», она перестает быть источником роста
С точки зрения аналитической психологии, любовь всегда содержит в себе элемент риска и неясности. Юнг говорил, что в отношениях мы сталкиваемся с внутренними образами — анимы, анимуса, тени. Живой партнер выходит за их пределы, и именно это делает союз развивающим. Потребительский контракт, напротив, стремится свести риск к минимуму: «Ты не тревожишь мои комплексы, я — твои». И тогда человек оказывается замкнутым внутри себя, что приводит к одиночеству и застою.
«Мертвый» и «живой» брак
Другой швейцарский психиатр Адольф Гуггенбюль-Крэйг в книге «Брак умер — да здравствует брак!» проводил различие между «мертвым» и «живым» браком. Мертвый брак — это безупречно работающий социальный контракт: роли распределены, конфликтов избегают. Но именно отсутствие кризисов делает союз мертвым: там нет пространства для трансформации. Живой брак — это поле, где двое встречаются с непредсказуемостью друг друга и через эту встречу — иногда болезненную — растут.
Контракт как этап взросления
И все же у современных «контрактов» есть свои позитивные аспекты. Сам факт, что мы говорим о границах и здоровых отношениях, свидетельствует о движении к рефлексивности. Мы уже не готовы воспроизводить паттерны симбиоза, скрытого насилия и ролевого брака, как прежде.
Юнгианский аналитик Линда Шиерз Леонард в книге «На пути к браку» описывает путь к подлинному союзу как внутреннее странствие, полное разочарований и открытий
В этом смысле потребительский контракт может оказаться необходимым этапом. Пройдя через опыт «правильных», но «пустых» отношений, человек начинает чувствовать голод по чему‑то живому. Тогда на смену поиску «идеального товара» приходит поиск живого человека, с которым можно разделить уязвимость и внутреннюю работу.
Любить — значит быть смелым и живым
Потребительский контракт — не диагноз, а вызов, который современность бросает нашей способности любить. Этот вызов состоит в том, чтобы, пройдя через уровень сделок, рискнуть выйти к встрече с реальным Другим. С тем, кто не впишется в чек‑лист, кто принесет не только свет, но и тень.
Фромм в «Искусстве любить» предлагал рассматривать любовь как искусство, требующее практики и мужества. Он писал, что любовь — это активная заинтересованность в жизни и росте того, кого мы любим. Внимание к границам и своим потребностям — важное достижение культуры. Это защищает от разрушения и дает язык для разговора об уважении.
Но, оставаясь только на этом уровне, мы лишаем себя живого измерения любви, где возможна подлинная встреча
Кризис современного образа любви в том, что мы научились хорошо описывать отношения, но все еще заново учимся в них жить. Потребительский контракт — этап этого переучивания. Он вскрывает наши надежды на безопасность и показывает, насколько отношения от этого пустеют.
Ответ на вызов — не в том, чтобы вернуть старые формы брака. Он в том, чтобы дополнить эту договоренность готовностью к живому, неуправляемому измерению встречи. Увидеть за профилем — себя и другого как живых людей; за контрактом — отношения; за стремлением к обладанию — возможность быть. Тогда любовь перестает быть лишь потребительским контрактом и снова становится искусством, которое мы осваиваем всю жизнь.
Клинический, аналитический психолог, супервизор, соавтор и соведущая подкаста «На психологическом», спикер фестиваля Московского института психоанализа «Инпсихо Фест 2026»
