Мой шестилетний сын почему-то очень остро реагирует, когда я затрагиваю тему половых органов. Например, когда он купается в ванной, я говорю ему: «Не забудь снять трусы и там помыться». Я даже не произношу это слово, он уже начинает психовать.
Мы были у уролога, он сказал, что не открывается головка и нужно каждое купание в ванной потихоньку открывать. Но сын, конечно, мне этого делать не даст. Сегодня я у него спросила, делает ли он, как сказал доктор, когда купается, и назвала слово «писюн»». Сын очень остро на это отреагировал, начал кричать: «Не говори так!» Обиделся на меня, начал швырять игрушки и расплакался. Я пыталась поговорить, узнать, почему такая реакция, но от этого он еще больше бесился.
Нормально ли такое поведение? Как правильно об этом поговорить, чтобы не травмировать его? Очень хочется понять причину и как все исправить, как правильно говорить, чтобы не навредить.
Кристина, 30 лет
Здравствуйте, уважаемая Кристина! Спасибо вам за обращение и за то, насколько внимательно вы относитесь к реакциям своего ребенка. Внимательная мама — это, по сути, и есть половина решения любой задачи, связанной с детством. Прежде чем я начну отвечать на ваш вопрос по существу, мне важно сказать главное: с вашим сыном все в порядке, и с вами как с мамой тоже.
Я специально проговариваю это в самом начале, потому что заботливые мамы первым делом начинают искать вину в себе, а здесь искать нечего — то, что вы описываете, не патология, не след травмы и не результат каких-то ваших ошибок в воспитании.
Это закономерный возрастной этап, и у некоторых детей он действительно проходит ярче, громче и неудобнее для родителей, чем у других
Позвольте мне попробовать назвать то, что, по всей видимости, сейчас переживает ваш сын, а вы сверьте с тем, что наблюдаете дома: это смущение, стыд, растерянность, чувство, что в его личное вторгаются, и желание закрыть, спрятать, защитить ту часть тела, которую он только-только начал осознавать как свою собственную и отдельную от мамы.
В 5-7 лет ребенок проходит очень важный этап — формирование телесных границ и первичной сексуальной идентичности. Раньше тело было как бы «общим» с родителями: мама купает, мама вытирает, мама напоминает, что и где помыть. А теперь внутри ребенка происходит мягкое, но очень значимое психическое отделение, и он начинает ощущать примерно так: «Это мое тело, и я хочу, чтобы оно было только моим, и говорить про него я тоже хочу сам». И это абсолютно здоровый процесс.
Реакция, которую вы описываете, — крик, швыряние игрушек, слезы, отказ обсуждать — не каприз и не патология. Это перегрузка психики, которая еще не умеет справляться с противоречивыми чувствами. С одной стороны, мама — самый близкий человек, и ей хочется доверять. С другой стороны, тело уже воспринимается как личная территория, и любое упоминание интимных зон, даже доброжелательное и медицинское, ощущается ребенком как нарушение этой территории.
Он еще не владеет словами, чтобы сказать «мама, мне неловко», поэтому реагирует телом и аффектом. Это нормально для шестилетнего ребенка
Отдельно я хочу коснуться вопроса с урологом, потому что он здесь является ключевым. Рекомендация «каждое купание потихоньку открывать» — это медицинская задача, но способ ее выполнения имеет огромное значение для формирования отношений ребенка со своим телом. Если эта процедура будет совершаться руками матери против воли мальчика, через его крик и сопротивление, мы рискуем сформировать у него стойкое ощущение того, что его телесные границы можно нарушать, если есть «уважительная причина». А это, к сожалению, та самая установка, которая в будущем делает детей уязвимыми перед любыми нарушениями границ.
Поэтому я бы предложила вам передать эту задачу самому сыну — мягко, спокойно, без давления объяснить, что это его тело, его задача, и вы рядом только для того, чтобы помочь — словами, а не руками. Если уролог настаивает на том, что без вмешательства взрослого не обойтись, лучше, чтобы эту процедуру совершал отец или другой мужчина в семье, при наличии такой возможности.
Теперь о том, как разговаривать. Главное правило — не догонять ребенка с разговором, когда он уже в аффекте. Когда сын кричит, швыряет игрушки и плачет, его психика находится в состоянии перегрузки, и любые слова, даже самые правильные, в этот момент только усиливают его реакцию. Дайте ему остыть, переключиться, прожить эту эмоцию. И только потом, в спокойный момент, в нейтральной обстановке, можно мягко вернуться к теме.
Например, не во время купания, а за совместной игрой или прогулкой, без зрительного контакта (мальчикам так часто легче), вскользь, между делом сказать: «Знаешь, я заметила, что тебе бывает неловко, когда я говорю о твоем теле. Это нормально. Расскажи, как тебе удобно об этом говорить?» Дайте ему право самому выбрать слова. Если ему легче использовать нейтральные термины — «там», «внизу», «мое место» — пусть так и будет. Это не отказ от анатомической грамотности, это уважение к его темпу.
Кроме того, важно проверить, нет ли в окружении сына источника избыточной информации или, наоборот, стыдящих посланий
Иногда такая острая реакция формируется после реплик других детей в саду, неудачной шутки взрослого, увиденного мультфильма или ролика, разговора в гостях, где взрослые подшутили над «писюном». Шестилетний ребенок не всегда может рассказать о таком опыте, но он его запоминает и начинает оберегать тему как нечто стыдное и опасное. Поэтому вам стоит мягко, не допрашивая, понаблюдать — не было ли в последнее время ситуации, в которой сын мог услышать что-то, что его смутило или испугало.
Предлагаю задать себе несколько вопросов, чтобы лучше понять происходящее:
Как в нашей семье взрослые говорят о теле, о своих и чужих телесных границах?
Есть ли у сына возможность побыть одному, закрыть дверь, иметь свое личное пространство, которое уважается?
Кто из взрослых купает сына, переодевает, помогает в туалете — и не пора ли передать эти задачи ему самому?
Не было ли в последние месяцы события, после которого реакция усилилась?
Что я сама чувствую, когда говорю с ребенком о его теле — спокойствие, неловкость, тревогу? (Дети считывают наше состояние быстрее наших слов.)
И последнее, что я хочу вам сказать как специалист. То, что ваш сын защищает свое тело даже от мамы, — это, как ни парадоксально, хороший признак. Это говорит о том, что у него формируется здоровое чувство собственных границ, и он умеет их обозначать, пусть пока и через крик. Ваша задача сейчас — не сломать это чувство объяснениями и медицинскими процедурами, а поддержать его, дать ребенку язык и инструменты, чтобы говорить о теле спокойно, и постепенно передать ему ответственность за заботу о себе.
Если же тревога будет нарастать, реакция усиливаться, появятся страхи, нарушения сна, регресс в поведении — стоит обратиться к детскому психологу, который работает с темой телесности и ранней сексуальности. Но по описанной вами ситуации я не вижу повода для паники. Я вижу заботливую маму и здорового мальчика, который растет.
