Я с 8 лет думаю о смерти, так как в этом возрасте умер отец. Я не знала об этом 3 месяца, а преподнесли мне эту информацию фразой «Так получилось, что папа умер». После этого что-то изменилось, но я до сих пор не могу понять, что именно. С 13 лет у меня появился панический страх смерти, постоянные тревоги и суицидальные попытки, которые не увенчались успехом, потому что я думала: «А что будет, если мама придет и увидит. У меня и так папа умер, а тут это». После этого я очень долго плакала — это была последняя подобная ситуация.
Дальше я просто резала руки. Я общалась с мальчиком по интернету, но все было очень нездорово и нестабильно. Я поймала себя на мысли, что безумно тянусь к вниманию и хочу любви, но меня окружали не те люди — весь класс меня буллил. В 8 классе одноклассник начал меня домогаться, а я не могла ничего сделать. В итоге у меня хватило сил сбежать, но потом меня долго преследовали суицидальные мысли.
В 17 лет с первым партнером ситуация обстояла еще хуже. Не могу сказать, что это было изнасилование, просто не по моему желанию. В это время бабушка рассказывала про церковь и порчи, зажигала свечи, а у меня случилась первая паническая атака, которая длилась несколько часов. Давление 220 на 120, вызов скорой, которая ничем и не помогла — сказала обратиться к специалисту. Я пошла к психиатру, мне поставили ГТР и ПТСР.
Я пила кучу препаратов, постоянно меняла лекарства. К психологу боялась идти, но записалась. Вроде стало получше, терапия длилась полгода, но специалист сочла нужным ее закончить, хотя, по моему мнению, осталось еще много нерешенных вопросов.
Потом я опять попала в руки к человеку, который просто хотел переспать. Это длилось довольно долго, я много плакала, но в итоге нашла силы уйти. А моя бабушка — безумно тяжелый человек, и, когда я нахожусь у нее дома, постоянно думаю о смерти.
На днях стало хуже: перед глазами встали мертвые родственники, которые обращались ко мне. После этого опять появились мысли о смерти. Раньше я могла конструктивно все это проживать, хотя бы старалась, а сейчас мне кажется, что я скоро умру. Любые перемены внушают мысли о смерти: как позитивные (ведь «перед смертью все налаживается»), так и негативные.
Некоторые говорят, что люди чувствуют свою смерть, но я так много еще хочу сделать, моя жизненная цель — это отношения, брак, семья, самореализация, а всего этого еще нет. Ощущение, что я вот уже скоро умру, но так и ничего не добилась. Подскажите, пожалуйста, что с этим делать. Я очень устала, просто хочется нормальной жизни.
Кира, 19 лет
Кира, спасибо вам за доверие и за то, что вы так подробно и честно описали свою историю. Много сочувствия и уважения вы вызываете тем, как справляетесь со всеми событиями в вашей жизни. В вашем письме много боли и при этом много ясности. Вы хорошо чувствуете, что с вами происходит, даже если пока не понимаете, почему именно так.
Если говорить прямо и по существу, в основе вашего состояния лежит не «предчувствие смерти» и не мистические процессы. Речь идет о тяжелой, длительной травме утраты, которая произошла в детском возрасте и была пережита в условиях психологического одиночества.
Близкие скрыли смерть отца, а затем сообщили внезапно, без поддержки, без объяснений, без возможности прожить горе. Для детской психики это сильнейший разрыв: мир, который казался устойчивым, рушится одномоментно.
После этого внутри часто формируется ощущение, что жизнь может оборваться внезапно, без предупреждения, «просто потому что так получилось»
Дальнейшие события вашей жизни не были случайными. Буллинг, сексуализированное насилие, повторяющийся выбор эмоционально недоступных людей — это все типично для человека с ранней травмой утраты и небезопасной привязанностью. Это не говорит о вашей слабости или что с вами что-то не так. Это говорит о том, что вы с ранних лет жили в постоянном внутреннем напряжении и искали хоть какое-то подтверждение своей значимости и нужности.
Панические атаки, тревожное расстройство, ПТСР, навязчивые мысли о смерти — это не страх самой смерти как события. Это страх внезапного конца жизни без завершенности и смысла. Именно поэтому возникает мысль: «Я скоро умру и ничего не успею». Психика, долго живущая в травме, все время ожидает катастрофу и пытается ее предугадать, чтобы хоть как-то контролировать.
Важно отдельно сказать о «видениях», образах умерших родственников. В контексте вашей истории это не признак психоза и не знак «чего-то сверхъестественного». Это реакция тревожной, перегруженной психики, особенно в небезопасной обстановке. Вы сами отмечаете, что рядом с бабушкой состояние резко ухудшается. Там активируются страх, беспомощность и детское переживание угрозы, а психика начинает искать объяснения, даже иррациональные, лишь бы справиться с тревогой.
Мысль о том, что «перед смертью все налаживается», — это тоже форма тревожного контроля. Когда происходит что-то хорошее, психика, привыкшая к боли, не может в это поверить и сразу ждет расплаты. Поэтому любые перемены — и плохие, и хорошие — автоматически связываются у вас с мыслью о скорой смерти. Это замкнутый круг, но он психологически понятен и обратим.
Вы очень точно сформулировали главное: это страх не реализоваться, не успеть жить, не создать близость, семью, профессию
В 19 лет такие мысли ощущаются как приговор, но с точки зрения развития психики это не финал, а стартовая точка. У вас уже есть образование, способность к рефлексии и, несмотря на все пережитое, желание жить. Это важные опоры, даже если вы их сейчас не чувствуете.
Что с этим делать? Прежде всего признать, что вам нужна долгосрочная психотерапия, а не краткосрочная поддержка до улучшения, потому что травма хроническая и многослойная. Медикаментозная поддержка может быть необходима, но она не заменяет работы с травмой утраты, насилия и небезопасной привязанности. Среда тоже имеет значение: если пребывание у бабушки стабильно ухудшает состояние, это объективный триггер.
Если мысли о смерти снова становятся навязчивыми, пугающими, если появляется ощущение, что вы можете себе навредить, то это повод срочно обращаться за очной помощью к врачу или в кризисную службу.
Кира, еще раз спасибо вам за доверие и за обращение. Вы проделали огромный путь и сейчас находитесь на этапе, где возможен не просто «контроль симптомов», а настоящее восстановление. Вы не обязаны справляться с этим в одиночку. Надеюсь, что мой ответ смог вас поддержать и сориентировать!
