«Самое сложное — сохранять рассудок»: как жить с больным шизофренией

Бабушка заболела, когда ей было сорок лет. В то время дедушка перевез всю семью в Азербайджан. Новая культура, совершенно особенная среда. Там бабушка стала домохозяйкой, а раньше работала директором детского сада. И там же, в Баку, она узнала, что дедушка ей изменяет.

Он часто уезжал и не видел, что происходит с женой. Она начала подозревать его в том, что он — немецкий шпион и соблазняет собственную дочь. В конце концов дедушка положил бабушку в больницу.

Моя мама вспоминала: когда бабушку выписали, она стала другой. Да, до этого у нее были безумные теории и подозрения — например, что родные крадут золото, чтобы передать деньги вражеским лазутчикам. Но она чувствовала, плакала и радовалась, боялась и удивлялась. После больницы ничего этого не осталось.

Я запомнила бабушку равнодушной ко всему: к внукам, к домашним делам. Ее больше беспокоили те, кто якобы пытается ее отравить, поэтому она не пила таблетки, не ходила к врачам, не лечила диабет и в итоге лишилась обеих ног.

После смерти дедушки она переехала к нам. У бабушки была своя комната, а мы с братом жили вместе в гостиной. Иногда она кричала и звала на помощь. Когда я заходила спросить, что случилось, она очень испуганно шептала, глядя мимо меня: «Машенька, не поворачивайся, за твоей спиной — они…» И мне было страшно обернуться.

Порой нас пугали ее слова и выкрики. Она была уверена, что ее видения реальны, и старалась убедить в этом нас

Я знала, что все это бред, что никого в комнате нет, кроме нас, но все равно боялась. Самое сложное было — сохранять рассудок. Держаться за убеждение: все, что говорит бабушка, — неправда. В ее мире существовали немецкие шпионы и барабашки, живущие под кроватью. Иногда нам начинало казаться, что так оно и есть.

Бывали и светлые моменты. Бабушка была скромным человеком, очень мягким. Она не требовала, а просила. Улыбалась, рассказывала о книгах, которые читала. До последнего дня старалась ухаживать за собой. Иногда, заходя к ней, я видела, как она причесывается, подкрашивает глаза.

И все же порой нас пугали ее слова и выкрики. Она была уверена, что ее видения реальны, и старалась убедить в этом нас. Когда бабушка умерла, нам, с одной стороны, стало легче. А с другой — мы до сих пор думаем, что недостаточно сделали для нее.

«Родственникам больных очень нужна психологическая поддержка»

Юлия Безмельцева, клинический психолог

Мария, ваша история очень красочно описывает переживания родственников больных шизофренией людей: их переживания, непонимание происходящего, постоянное ожидание нелогичных реакций.

А вы, тогда еще ребенок, не могли понять, что происходит. Вы пугались, когда бабушка обвиняла маму или видела за вашей спиной шпионов, вы даже иногда думали — то, что ей видится, существует в реальности. Возможно, вы даже сомневались в себе и своем рассудке. Это страшно.

Может быть, вы мечтали о том, чтобы бабушка не жила с вами, чтобы не приходилось с ней общаться и всей этой пугающей реальности вообще не было. Но это как раз то, что испытывают многие родственники. И это не делает вас плохой или бесчувственной, а, наоборот, показывает, что вы тонкий, эмпатичный человек, который глубоко переживает то, что происходит с близкими.

Прошло, видимо, уже немало времени. Вы выросли, но и сейчас в вашем письме читаются страх, боль и непонимание, которые вы испытывали в детстве и которые вам очень тяжело было выносить. Вы до сих пор переживаете, что сделали недостаточно. Но самое главное — помните: вы дали бабушке семью, общество, принятие и заботу.

Жить с больным родственником крайне тяжело, и многие не выдерживают этого. Оставляя его одного, близкие зачастую испытывают чувство вины. Но здоровым людям необходимо сохранять свой жизненный ресурс, чтобы помогать больным вне зависимости от их заболевания.

Для того чтобы не выгореть, не срываться, не впадать в отрицание или ненависть, нужно заботиться о себе

К огромному сожалению, работа специалистов у нас ведется только непосредственно с самими пациентами. А ведь их родственникам психологическая поддержка нужна значительно больше. Проводятся редкие психотерапевтические группы для родственников больных шизофренией, но их ничтожно мало и в Москве, что уж говорить о регионах.

У членов семьи не нарушена критика, они прекрасно осознают происходящее, постоянно озабочены будущим своего близкого и любимого человека. Они в постоянной тревоге за него.

И, если речь идет про шизофрению, например параноидную (именно этот вариант и описан в письме Марии), то родственники подвержены давлению, критике, придиркам и попыткам больного родственника вплести их в канву своего бреда. Это ежедневное испытание. А ведь есть и другие члены семьи, работа и прочие дела и заботы.

Поэтому нужно использовать любые возможности для восстановления себя: посещать группы поддержки, при необходимости — психолога, заниматься собой, своим здоровьем, любимыми вещами. Надо выходить в мир и общаться со здоровыми людьми, получать положительные эмоции и новые впечатления.

Как бы то ни было, живя рядом с больным шизофренией, нужно помнить очень важное «самолетное» правило безопасности: «Обеспечьте маской сначала себя, а затем ребенка». Для того чтобы не выгореть, не срываться, не впадать в отрицание или ненависть, нужно заботиться о себе, своем ресурсе, душевном покое, чтобы иметь силы давать любовь и понимание.

Согласитесь, у нас не возникает вопроса, как любить сестру с панкреатитом или дядю с подагрой. Мы их просто любим, потому что они есть. То же самое и с больными шизофренией — они есть. А наша задача — найти с ними контакт и дарить любовь.

Юлия Безмельцева

Об эксперте

Юлия Безмельцева — клинический психолог, медиатор, системный семейный терапевт, член Профессиональной психотерапевтической лиги. Ее сайт.