«Сын стал придумывать небылицы»

Александр Колмановский
психолог

Заметила за 10-летним сыном вранье. Он отрицает какие-то неприятные для него ситуации или, наоборот, придумывает, что кто-то несправедливо с ним поступил. <…> Мы вроде не ругаем, объясняем, как устроена жизнь. Мое поколение учили говорить правду, и я жду того же от сына.

Мария, 34 года

Дети врут всегда по одной и той же причине: из страха родительской реакции. Значит, чтобы не врал, надо, чтобы он вас не боялся. Надо не учить его говорить правду, а обеспечить ему такую возможность. Фраза «Скажи правду — за правду наказывать не буду» безопасности не прибавляет: родитель по-прежнему оставляет на свое усмотрение, когда ругать, а когда нет.

Надо, чтобы ребенок видел принимающую реакцию не только по поводу сравнительно небольших провинностей (это не убеждает его в безопасности). Убеждает, когда не ругают за серьезные проступки: бессмысленно потратил не 200 рублей, а 2000, провалил важный экзамен и т.п.

Мы часто впадаем в заблуждение: «Я же не ругаю. Я просто объясняю: если он будет учиться на двойки, ничего хорошего его не ждет. Объясняю, что не всегда можно делать только то, что хочется. Необходимо делать усилия над собой». Нам кажется, что мы делимся опытом, но ребенок воспринимает это как порицание.

Что считать альтернативой порицанию? Не более мягкое, не более корректное осуждение, а сочувствие — в формально-грамматическом смысле этого слова: реакция не на поступок, а на чувства. Тогда он постепенно привыкнет к доверительному общению.

Что чувствует ребенок, получив двойку? Он расстроен, испуган, ему неприятно. Вот об этом и говорите: «Двойка? Представляю, как тебе досадно». Важно, чтобы за этим не следовало «но»: «Я, мол, знаю, что тебе неприятно, но ты должен понимать, что это не дело». «Но» перечеркивает все, что звучало перед ним. И небылицы, которые ребенок придумывает, связаны с той же потребностью убедиться в мамином принятии, вызывать у нее сочувствие.