Сериал «История любви»: как отношения Джона Кеннеди-мл. и Кэролин Бессетт стали образцом для подражания у зумеров

Почему «тихая роскошь» так популярна

Образы главных героев сериала «История любви» зрители посчитали идеальным воплощением тренда «тихой роскоши» — стиля жизни, в котором важны сдержанность и качество изделий. Он отличается минимализмом, строгостью и отсутствием кричащих цветов и ярких логотипов. В комментариях к вирусным видео, в которых пользователи примеряют на себя образы Кэролин, девушки признаются, что находят «тихую роскошь» вдохновляющей, особенно если в ней есть отсылки к девяностым.

«Я так рада, что этот стиль начали выводить в тренды. Что самое приятное — это то, как красиво он выглядит на всех девушках, словно они раскрываются по-другому. Стиль минимализма девяностых — самый комфортный и красивый», — говорится в одном из комментариев под постом бьюти-блогерши Эйлины Ахметовой, чей ролик с макияжем как у Кэролин Бессетт из «Истории любви» набрал почти 200 тысяч просмотров.

Как и любой стиль, «тихая роскошь» — это не только визуальный образ, но и более глубокие слои смысла. Объясняя популярность этого тренда, психолог, специалист онлайн-школы психологических профессий «Психодемия» Екатерина Гетц предлагает рассматривать этот стиль с трех разных точек зрения:

1. Как мы воспринимаем этот стиль?

2. Что он транслирует?

3. Почему именно сейчас оказывается таким популярным?

«Существует мнение, что общество устало от изобилия — вещей, рекламы, бесконечных продуктов и предметов потребления, — говорит она. — Все больше людей выбирают аскезу, детокс, осознанные ограничения в покупках. Лучше меньше, да лучше.

Кроме того, эстетика «тихой роскоши» транслирует спокойствие. Сдержанные оттенки, натуральные материалы, отсутствие кричащих деталей снижают уровень эмоционального возбуждения — особенно в эпоху визуальной перегрузки. При этом тихая роскошь — не про простоту в буквальном смысле, а про внутреннюю уверенность и сдержанность. Выбирая цвет, крой и фактуру, человек подчеркивает себя, а не демонстрирует логотип».

«Еще один важный фактор популярности „тихой роскоши“ — продолжение тренда на осознанное потребление, устойчивое развитие и повторное использование вещей, — добавляет психолог. — Тихая роскошь вписывается в эту логику: ценность смещается с количества на качество и долговечность».

Как чужая трагедия становится «новой эстетикой»

Несмотря на высокие оценки, «История любви» сталкивается и с критикой. К примеру, часть зрителей недовольны тем, как в сериале показана Джеки Кеннеди: ее сыграла Наоми Уоттс, и бывшая первая леди США в ее исполнении, по их мнению, выглядит и звучит ужасно. Другие же назвали сериал «скучным» и «полным клише», а также попыткой «показать любовь там, где ее не было», намекая, что в реальности отношения Кеннеди и Бессетт были далеки от идеальных.

С этой точкой зрения согласились и российские зрители, которые изучили отношения Джона Кеннеди и Кэролин Бессетт.

• «Почему их так идеализируют? Да, очень красивые и молодые, безусловно, их жаль, но у них больные созависимые отношения»;

• «Тот случай, когда красивая только обложка. По факту там была жесть»;

• «Их отношения начались странно, и я их не хочу идеализировать, но картинка очень красивая»;

• «Думаю, если бы не трагедия, то в скором времени они бы развелись, потому что отношения уже рушились. Хотя как пара они очень красивые и дополняли друг друга»;

• «За этой красивой обложкой скрывается очень много подводных камней. Так что если бы они выжили, точно бы развелись».

История на их стороне: отношения Кеннеди и Бессетт были скандальными — сына президента подозревали в изменах, а сама Кэролин, даже став женой Кеннеди, с трудом справлялась с вниманием журналистов к своей персоне и часто становилась жертвой преследования папарацци и даже сталкинга с их стороны.

Яркий тому пример — снимки их ссоры в парке и даже рукоприкладства со стороны Кеннеди, которые попали на обложки ведущих газет девяностых. Быть «вместе долго и счастливо» Джону и Кэролин не было суждено: пара погибла в авиакатастрофе в 1999 году.

Наконец, с критикой в адрес сериала выступил и журналист Джек Шлоссберг, племянник Джона Кеннеди-младшего. Он обвинил автора «Истории любви», Райана Мерфи, в том, что тот наживается на истории семьи Кеннеди, превращая личные отношения ее членов в «гротеск». Более того, режиссер, как подчеркивает Шлосберг, даже не проконсультировался с близкими погибших Джона и Кэролин, чтобы воссоздать историческую достоверность.

В ответ же Мерфи возразил Шлосбергу, что тот «ведет себя странно, выбирая сходить с ума по родственникам, которых он даже не помнит».

Любопытно, что подобные обвинения в игнорировании реальных прототипов своих героев к Райану Мерфи звучали и раньше.

Так, после выхода сериала «Монстры», один из сезонов которого был посвящен братьям Менендез, убившим своих родителей, в СМИ появилась информация, что Мерфи не общался ни с одним из них. Это вызвало шквал негодования в соцсетях: многие посчитали, что подобное безразличие к реальным людям — это стремление заработать на чужой трагедии и боли пострадавших через ее эстетизацию и романтизацию. Особенно болезненно, по мнению пользователей интернета, это для самих братьев Менендез, которые, с большой долей вероятности, были жертвами сексуализированного насилия со стороны своего отца.

Почему трагическая любовь так привлекательна

«Трагическая любовь почти всегда — это история прерванной возможности. Они обрываются на пике или совсем рядом с ним. Именно здесь вступают в силу несколько психологических механизмов», — объясняет феномен массовой любви к чужим личным трагедиям Екатерина Гетц.

Так, незавершенные сюжеты дольше удерживаются в памяти — эффект Зейгарник заставляет мозг снова и снова возвращаться к «незакрытому» гештальту. История, не прошедшая проверку реальностью, легко идеализируется: у нее нет фазы разочарования, а значит, потенциал остается нетронутым и почти совершенным. Кроме того, оборванные отношения консервируют интенсивность: память сохраняет пик чувства, а не его постепенный спад.

Но дело не только в механизмах памяти. «Такие истории притягивают, потому что мы эмоционально вовлекаемся в них: наблюдаем за героями, наделяем их качествами, ассоциируем себя с ними, привязываемся к их образам, — говорит психолог. — Финал становится не просто концом истории, а завершением наших собственных фантазий — и потому переживается как утрата».

История Кэролин Бессетт и Джона Кеннеди-младшего усиливает этот эффект. «Образ девушки из обычной семьи, вошедшей в одну из самых влиятельных династий, запускает архетипический сюжет — вариацию „Золушки“, где принц очаровывается уникальностью внутреннего мира избранной», — уточняет психолог. Подобные сценарии подпитывают коллективное воображение: мы хотим верить, что подлинная ценность может быть замечена и выбрана.

«Пару Кеннеди и Бессетт часто сравнивают с историей принцессы Дианы и Чарльза — сходство действительно есть на уровне публичности и трагизма, однако эмоциональная динамика внутри этих союзов воспринимается иначе, — заключает психолог. — Трагические истории притягательны потому, что в них живет не только утрата, но и бесконечная гипотеза „а что было бы, если…“. А гипотеза почти всегда оказывается психологически привлекательнее завершенного результата».