psyhologies.ru
тесты
текст: Подготовила Виктория Белопольская 

Джордж Клуни: «Я не боюсь близких контактов»

Самый интересный мужчина 2000-х, по мнению многих. Самый желанный холостяк, на взгляд незамужних. «Самый сексуальный из ныне живущих», по версии журнала People. Встреча с Джорджем Клуни, возможно, самой искренней звездой тысячелетия.
alt ФОТО FAMOUS, GETTYIMAGES/ FOTOBANK.COM 

Легкомысленный прищур карих глаз. Старосветская элегантность. Американская контактность. Вереница глянцевых избранниц. Поместье с виллой XVIII века в Италии. Чмоки в щечки млеющих поклонниц, крепкие рукопожатия поклонникам, легкий росчерк каждому охотнику за автографом. Участие в благотворительном аукционе, где он продал свой поцелуй.

Артист-душка и режиссер-интеллектуал. Открытость и экстравертность. Радость и кураж. Таким я видела его во время Каннского фестиваля. Когда позже мы встречаемся на интервью, я жду, что вот сейчас сидящий передо мной седоватый человек с серьезным, сосредоточенным лицом включит свое поражающее наповал обаяние. Как лампочку, мгновенно. Но ничего такого не происходит. Сейчас кажется, что главная его характеристика – не мужской шарм и темперамент, а глубокое спокойствие. Его чуть узловатые руки спокойно лежат на подлокотниках. Он спокойно прислоняется к спинке кресла. Его речь размеренна и детальна. Джордж Клуни не включает лампочек неотразимости, не старается понравиться, не работает на публику. Он ведет себя естественно – в соответствии с ситуацией.

Ему свойственны особый такт и особый шик. Ни одну свою актерскую неудачу он не свалил на режиссера. Не клеймил критику и публику, когда они отвергли его выстраданный режиссерский дебют «Признания опасного ума». Ни один из его романов не закончился публичным скандалом. Ни одна из его бывших возлюбленных не сказала о нем недоброго слова. И он не высказался ни об одной…

Он умеет носить деловой костюм, он не casual, он всегда держит дистанцию, но нашел особую для того манеру: быть открытым, ничего не скрывать, не особенно сосредотачиваться на себе, не холить свои фобии, комплексы и пристрастия. Именно поэтому ему можно задать любой вопрос и не бояться, что он может счесть его бестактным.

В роли посла

Он только что снялся в комедии «Сжечь по прочтении» братьев Коэн и завершил работу над своим фильмом Leatherheads об американском футболе в 20-е годы ХХ века. Впрочем, отдых Джорджу Клуни явно не грозит: с января он назначен послом доброй воли ООН, а уж эта роль для актера – едва ли не самая почетная и ответственная.

Нина и Ник Клуни со своими детьми-подростками.Нина и Ник Клуни со своими детьми-подростками.
Psychologies:  Вам 46. Как вы считаете, вы начали стареть?
Джордж Клуни:  Да… вопрос… Когда я бросил университет и приехал в Лос-Анджелес, то первое время жил у сестры своего отца, тети Розмари. А Розмари Клуни была в молодости очень известной поп-певицей, но со временем, естественно, начала стареть, не смогла больше брать высокие ноты и из поп-музыки перешла в джаз. И стала лучше петь! Обрела славу великой джазовой певицы. Я спросил ее тогда, как ей удался такой трюк. Она ответила: «Нашла удовольствие в том, чтобы брать низкие ноты. Мне больше не нужно демонстрировать себя, самоутверждаться. Теперь я могу просто служить музыке». Я тогда до конца не понял, что Розмари имела в виду, но запомнил. И только сейчас оценил ее мысль: в низких нотах есть своя прелесть. Ограничение может стать даром, черно-белое в одежде, в кино – особым шармом и шиком. Мое время, время звезды на главную мужскую роль, подходит к концу. И я надеюсь, что скоро мне будет позволено снимать фильм и при этом не играть в нем! Ведь интереснее быть художником, чем краской. Я связываю надежды на новую жизнь с уходом из кадра, когда я стану первым лицом за ним – продюсером, режиссером, сценаристом. Если хотите, тетей Розмари, чтобы петь джаз, а не какой-то там поп.
Но физическое, чисто физическое старение вас не пугает?
Д. К.: Два года назад со мной произошло крайне неприятное событие. Я заболел на съемках «Сирианы». Для этой роли чуть не за месяц мне пришлось поправиться на 16 кг, что само по себе нездорово. И в фильме была сцена пытки, когда меня бросают на пол. После съемок у меня сутками трещала голова, а из носа, извините, постоянно текло. Врачи пытались понять, что со мной происходит. И сходились во мнении, что у такой артистической натуры, как я, голова и правда может трещать, а будучи артистической натурой, я обычную головную боль несколько драматизирую. Продолжалось это две недели, пока один невропатолог не поставил диагноз: разрыв твердой оболочки спинного мозга. Из носа у меня текла спинномозговая жидкость… Сделали операцию – теперь шейные позвонки скреплены пластиковыми болтами – и сказали, что при правильном образе жизни, то есть крайне осторожном, на окончательное выздоровление уйдет год… Знаете, после сорока узнаешь одну интересную вещь: организм твой начинает напоминать лодку, дающую течь то там, то сям. И вопрос только в том, хватит ли у тебя пакли законопачивать протечки.

«Я СВЯЗЫВАЮ НАДЕЖДЫ НА НОВУЮ ЖИЗНЬ С УХОДОМ ИЗ КАДРА: ХУДОЖНИКОМ БЫТЬ ИНТЕРЕСНЕЕ, ЧЕМ КРАСКОЙ».

И какова ваша «пакля»?
Д. К.: Об этом подумать я тогда не успел. Через шесть дней на Азию накатило цунами, и я решил инициировать телемарафон для сбора средств в пользу пострадавших. Я носился в фиксаторе шейных позвонков – большой такой ошейник – и орал на телегруппу. Потом наступил момент, когда по производственному графику надо было начинать съемки «Доброй ночи и удачи». И я их начал. Причем я там еще и играл, а у меня из-за операции обнаружились провалы кратковременной памяти, поэтому роль свою, очень небольшую, я записывал на длинных шпаргалках… Словом, задним числом я пришел к выводу, что все это и было «паклей», – уж если осторожничать не в моей натуре, то надо жить так, как свойственно, органично.
Трехлетний Джордж с сестрой Адой в 1964 году.Трехлетний Джордж с сестрой Адой в 1964 году. ФОТО EAST NEWS 
Вы учитесь на ошибках? Вообще на чем учитесь?
Д. К.: Похоже, я не делаю выводов из практики. Я наблюдаю. Например, у меня есть собственный способ оценить человека, я называю его «тестом обслуживающего персонала». Скажем, режиссер или продюсер приглашают меня для переговоров. Естественно, начинаются ритуальные танцы – когда они рассказывают мне, как они значительны и как я неповторим. А я в это время наблюдаю, как они обращаются с секретаршей, с парнем, который принес кофе, с девушкой на ксероксе. И очень скоро становится ясно, с кем я имею дело, – по тому, как человек ведет себя с людьми, находящимися не в той ситуации, чтобы постоять за себя. Мелких «тиранов слуг», «деспотов официантов» я просто ненавижу. И иногда сворачиваю разговор на полуслове.
Следовательно, вы человек довольно резкий.
Д. К.: Просто у меня обостренное чувство справедливости. Это в генах – от отца-ирландца. И от воспитания – в семье политических идеалистов. Мои родители – американцы старой закваски. Это сказывалось и в их личной жизни, и в жизни вообще. Они познакомились, когда отец был молодым журналистом и писал о конкурсе красоты в одном графстве в Кентукки, а мама была победительницей этого конкурса. Любовь с первого взгляда, предложение отец сделал на первом свидании. И с тех пор они вместе… Через все мое детство прошла их удивительная, на сегодняшний взгляд, воспитательная мера: раз в год нам с Адой (старшая сестра Клуни Аделаида. – Прим. ред.) родители читали Конституцию США – чтобы мы росли с мыслью, что живем в стране, главный закон которой дает человеку право встать на пути несправедливости. Кроме того, отец экзаменовал нас: кто такой Мартин Лютер Кинг? кто такой Малколм Х? что они сделали? Эти тесты я помню лет с пяти. Когда во время войны во Вьетнаме священник в своей проповеди – а в церковь мы, католики, ходили неукоснительно – говорил: «Гражданскому неповиновению нет оправдания», отец с матерью просто вставали и выходили из церкви. Ну и мы за ними.

«Я ПРИШЕЛ К ПРОСТОМУ ВЫВОДУ: УЖ ЕСЛИ ОСТОРОЖНИЧАТЬ НЕ В МОЕЙ НАТУРЕ, ТО НАДО ЖИТЬ ТАК, КАК МНЕ СВОЙСТВЕННО, ОРГАНИЧНО».

Отец был для вас идеалом?
Д. К.: На примере всей своей жизни отец демонстрировал: мир испытывает человека на цельность. А цельность личности – главное. Я наблюдал это каждый день, все детство, всю юность. Отец работал автором и ведущим новостных программ на местных телестанциях в Кентукки, в Огайо. Мама тоже работала на ТВ. Зарабатывали немного. Нянь для нас сестрой нанять было не на что. Так что с шести лет я околачивался у мамы с папой на работе. ТВ и было нашей с Адой няней. Лет с восьми я стал помогать родителям в студии. В 11 крутил телесуфлер для папы – когда он был в эфире. Обозначал место для камер, принимал «гостей студии». Самое прекрасное было сидеть на полу под камерой и смотреть на отца в кругу его коллег-репортеров, слушать, о чем они говорят, как из тьмы новостей выделяется главное, важное… ТВ было моей жизнью, но я видел, что отец всегда боролся – главным образом с менеджерами своих телекомпаний: он боялся, что развлечение вытеснит новости, и считал своим долгом этого не допустить. Его не раз увольняли, приходилось менять каналы. Его профессиональная жизнь была бесконечной битвой – за правдивую информацию в конечном итоге. И за собственную цельность.
А что для вас может стать испытанием личностной цельности?
Д. К.: Я в жизни так не потел, как на собственном выступлении в Совете Безопасности ООН на слушаниях по гуманитарной катастрофе в Дарфуре, – мы с отцом были там незадолго до того. Видели колодцы, наполненные не водой, а телами. Женщину, прижимавшую к груди голову своего ребенка. Голову, только голову! Тела не было… Да, и на Совете Безопасности я должен был выступить как независимый свидетель и активист. Я приготовил речь, на которую предварительно хотел взглянуть Джон Болтон, тогда посол США в ООН. Я знал, что написал совсем не то, что он бы хотел услышать. А приглашен я был именно им! Я добивался признания произошедшего в Дарфуре геноцидом, а Болтон не квалифицировал этнические чистки в Судане как геноцид. Получалось, что я воспользовался им как рычагом…
Не хуже ли, что вы, скорее всего, были приглашены как мистер Голливуд, благодаря своей актерской славе? «Шоу-бизнес на службе у политики»?
Д. К.: А вот это меня как раз не смущает. Слава и миллионные гонорары звезд должны служить не только развлечению, но и изменению мира. Я даже не считаю, что это звучит высокопарно.
Здесь для вас есть границы? Во время последнего Каннского фестиваля два дня общественное мнение гудело после того, как на благотворительном вечере американского Фонда по изучению СПИДа вы продали некоей неизвестной свой поцелуй за 350 000 долларов…

«ЕСЛИ МОЙ ПОСТУПОК ПОМОЖЕТ СПАСТИ ЧЬЮ-ТО ЖИЗНЬ, МНЕ НЕ ВАЖНО, КАК ЕГО ОЦЕНЯТ ДРУГИЕ. ПУСТЬ ДАЖЕ И КАК ПРОСТИТУЦИЮ».

Д. К.: Да, я в курсе: общественное мнение было озабочено вопросом, не проституция ли это.
А для вас тут нет вопроса?
Д. К.: Если этот поступок поможет спасти чью-то жизнь, мне неважно, как он кем-то оценивается.
А вообще сторонняя оценка для вас важна?
Д. К.: Да, если я не уверен в собственной. Когда Буш начал войну в Ираке, я был среди безусловного меньшинства, которое выступило категорически против. С телеэкрана меня назвали предателем, медиа усомнились в продолжении моей карьеры – ввиду антипатриотического поведения, которое не может быть близко американскому зрителю. Но вообще актеру конфликт с общественным мнением дается нелегко: ведь это важная, очень значимая часть нашей профессии – угодить публике, стараться понравиться ей, увлечь ее. А когда сознаешь, что настроил против себя половину этой самой публики, становится как-то не по себе.
От чего, кроме противоречий с публикой, вам становится не по себе? Вам вообще свойственны страхи?
Д. К.: Да, я боюсь. Боюсь пережить друзей, всех своих… Мне время от времени, не часто, но снится один кошмар: я, 90-летний, сижу в кресле на колесиках, вокруг 30-летние люди, они громко смеются. Я пережил своих. Их нет, а я еще есть. И я не понимаю, почему смеются 30-летние: что теперь может быть веселого?.. Я имею в виду, что умирать, естественно, не хочется, но не хочется и пережить друзей.

«НАЧАТЬ ПОНИМАТЬ И ПОСВЯТИТЬ СЕБЯ ТОМУ, ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЦЕННО – ЭТО ПРЕИМУЩЕСТВО ВОЗРАСТА, ЗРЕЛОСТИ».

А в личной жизни, кажется, вы ни к кому не спешите привязываться: мир с замиранием сердца следит за сменой дам вашего сердца…
Д. К.: Мне кажется, это не говорит ни о моей повышенной сексуальности, ни о нечестности. А только о том, что мне интересны люди. Я не боюсь контактов, в том числе и самых близких.
Но без обязательств?
Д. К.: Следует брать на себя те обязательства, которым можешь соответствовать. А следовать ожиданиям партнера, чтобы вот в данный момент ему польстить, – значит в конечном итоге подвести его. У меня есть опыт брака, недолгого, четырехлетнего. И я теперь понимаю, что на самом деле так ничего и не знаю об отношениях… Конец романа – всегда катастрофа, пусть и разной разрушительной силы. Мне всегда хочется что-то такое сделать для женщины, с которой расстаюсь. Может быть, я чувствую вину – меня ведь не было рядом, когда я был ей, возможно, нужен. Работа всегда для меня на первом месте. С этим ничего не поделаешь. Да я и не хочу что-то делать. И это еще одно преимущество возраста, зрелости: наконец начинаешь понимать, что для тебя действительно важно, и можешь посвятить себя своим подлинным целям. У меня они в последнее время все больше внутренние – сосредоточение на моих сценариях, дружба… Просто жизнь.
alt
alt

Личное дело

  • 1961: 6 мая в Лексингтоне, штат Кентукки, в семье тележурналиста Ника Клуни и Нины Клуни родился Джордж Тимоти (его сестра Аделаида на год старше).
  • 1975: Занимается бейсболом и мечтает стать профессионалом.
  • 1976: Заболевает парезом лицевого нерва, от которого левая сторона его лица теряет подвижность, но вскоре излечивается.
  • 1979: Поступает на факультет журналистики университета Северного Кентукки. Через три года уезжает в Лос-Анджелес.
  • 1984: Первая роль в телесериале «Водоворот», за которой последовали роли в известных сериалах («Она написала убийство», «Факты жизни», «Отель»).
  • 1988: «Возвращение помидоров-убийц», первая заметная роль в кино.
  • 1989-1993: Брак с актрисой Талией Бэлсам; среди будущих партнерш Клуни актрисы Келли Престон, Рене Зельвегер, Люси Лю, Тери Хэтчер, Шарлиз Терон, телеведущая Мариэлла Фроструп, звезда эротического телешоу Криста Аллен и другие.
  • 1994-2000: Телесериал «Скорая помощь».
  • 1996: «От заката до рассвета» Роберта Родригеса.
  • 1997: Впервые признан журналом People «самым сексуальным мужчиной из ныне живущих».
  • 1997: «Бэтмен и Робин» Джоэла Шумахера.
  • 1998: «Вне поля зрения» Стивена Содерберга.
  • 2000: «О где же ты, брат?» братьев Коэн; совместно со Стивеном Содербергом открывает продюсерскую компанию Section Eight для производства независимого авторского кино
  • 2001: «Одиннадцать друзей Оушена» Стивена Содерберга.
  • 2002: Режиссерский дебют «Признания опасного ума».
  • 2006: Номинации на «Оскар» за лучшую режиссерскую работу и лучший сценарий за «Доброй ночи и удачи»; «Оскар» за роль в «Сириане» (на фото) Стивена Гэгана; едет с гуманитарной миссией в провинцию Дарфур, Судан, а также в Китай и Египет с целью убедить тамошних официальных лиц призвать правительство Судана остановить гуманитарную катастрофу в Дарфуре.
  • 2007: «Майкл Клейтон».
  • 2008: Съемки в «Сжечь по прочтении» братьев Коэн, «Фантастическом мистере Фоксе» Уэса Андерсона, работа над фильмом Leatherheads.
Источник фотографий: EAST NEWS, GETTYIMAGES/ FOTOBANK.COM
P на эту тему
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

psychologies в cоц.сетях
досье
  • Антистресс: как жить спокойнееАнтистресс: как жить спокойнееМы часто ищем способ снизить напряжение и избавиться от стресса. Но забываем, что стресс дает нам шанс лучше осознать свои эмоции, перестать их бояться и обрести внутренне умиротворение. Что такое стресс с точки зрения нейропсихологии и что мы можем ему противопоставить? Как избежать истощения и согласовать требования общества с личными интересами? Досье поможет распознать тревожные сигналы, определить причины стресса и найти жизненный баланс. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты