текст: Дарья Громова 

«Я знаю, что ремнем воспитать нельзя»

Андрею Вишнякову 48 лет, из них больше десяти лет он проходит личную терапию и столько же сам работает психологом. После физического насилия, пережитого в детстве, он и сейчас боится стать плохим отцом.
«Я знаю, что ремнем воспитать нельзя»

Мама развелась с отцом, когда мне был всего год. Кроме меня, был еще ребенок – брат, старше на три года. Развод заставил маму подсобраться, включить механизм «отец бросил вас, он козел, вы никому не нужны, кроме меня». По большому счету вместе с отцом я потерял и мать – теплую и принимающую, прощающую и поддерживающую.

В материальном плане она готова была разбиться в лепешку, но сделать нас «счастливыми». У нее меньше трех работ не было: уборщица, завхоз, оператор котельной, дворник...

Чаще всего был приказ от матери что-то сделать, убраться, помыть посуду, сделать уроки, вымыть обувь. Но это не было ни игрой, ни совместным трудом со взрослыми. Любая ошибка, забытое дело вызывали гнев матери и, как следствие, крик и воспитание ремнем.

Со скольких лет нас пороли? Мама говорит, что отец избил брата, когда тому было три года. Брат сам пришел из садика домой, за что и получил солдатским ремнем. Мать с гордостью показывает след от пряжки на своей руке: это она вступилась за брата. Брат после этого спрятался где-то в трубе под шоссе и не хотел вылезать. Можно представить тот ужас, который он испытал. Отец, который должен защищать сына, поддерживать его смелость, инициативу, подавляет все это. Немудрено, что в подростковом возрасте брат поссорился с отцом и до его смерти не хотел с ним общаться.

На мой взрослый вопрос, почему брата от ремня отца защищала, а нас сама порола, она отвечает, что в три годика еще пороть рано. Ну а вот лет в 5–6 уже можно, поскольку «уже голова на плечах». А зачем ремнем-то бить? «А как вас еще было воспитывать?» Плохо помыл посуду или пол в 4–5 лет – получи. Что-то разбил – получи. Подрался с братом – получи. Учителя в школе нажаловались – получи. Главное, никогда не знаешь, когда и за что получишь.

Страх. Постоянный страх. Все детство в страхе, что будет больно, невыносимо больно. Страх, что получишь пряжкой по голове. Страх, что мать выбьет глаз. Страх, что она не остановится и тебя убьет. Я даже не смогу описать, что я испытывал, когда от ремня залезал под кровать, а мать оттуда доставала и «воспитывала». Когда я или брат прятались в туалет или ванную, мать срывала щеколду, вытаскивала оттуда и порола. Не было ни одного уголка, где можно было спрятаться. «Мой дом – моя крепость». Ха. У меня до сих пор нет своего дома, кроме моей большой машины, переоборудованной для путешествий. Мать выбила, в прямом смысле, из меня ощущение, что дом – это место, где хорошо и безопасно.

Ушли годы терапии, чтобы снова открыть сердце, начать любить

Я всю жизнь боялся сделать что-то «не так». Превратился в перфекциониста, который должен все делать на отлично. Сколько я бросил интересных увлечений, натолкнувшись на малейшее препятствие! А сколько я на себе волос вырвал и на сколько дней, месяцев зависал в мыслях, что ни на что не способен…

Как тут «помогал» ремень? Ну, видимо, по представлениям матери, он ограждал меня от ошибок. Кто ж будет ошибаться, зная, что ремень – это больно? А знаете, что ребенок в такой момент думает, если накосячил? А я знаю. «Я урод. Ну зачем я маму расстроил? Ну кто меня просил так делать? Я сам во всем виноват!»

У меня слезы наворачиваются, когда вспоминаю, как я бросался в ноги к матери и умолял: «Мамочка, только не бей! Мамочка, прости, я больше не буду!» Недавно я спросил ее, понимает ли она, что это больно: ремнем по спине, по плечам, по заду, по ногам. Знаете, что она говорит? «Да где там больно? Не выдумывай!»

Знаете, какое было главное чувство, когда я стал чуть постарше? «Вырасту – отомщу!» Хотелось одного: отплатить матери за боль, когда появятся физические силы. Ударить в ответ. Инстинкт. Защита своей жизни. Но от кого? Кто тот агрессор, который делает тебе больно? Родная мать. С каждым ее «воспитанием» ремнем я все дальше от нее отдалялся. Сейчас она стала мне совсем чужим человеком, только «родная кровь» и благодарность за то, что вырастила.

Теплоте неоткуда взяться – она потеряла меня, когда уничтожала. Именно уничтожала мою животную, самцовую сущность. Она лишала меня возможности сопротивляться, защищать себя от боли. Она вносила странное понятие любви в мою реальность: «Любовь – это когда больно».

Я боялся быть... отцом. Я не хотел своим детям той же судьбы, что была у меня

И тогда я научился закрывать сердце. Я научился замораживаться и выключать все чувства. Уже тогда я научился быть в отношениях, которые меня разрушают, в которых мне больно. Но самое печальное, я научился отключать тело, ощущения. Потом – много спортивных травм, истязания себя в марафонах, обмерзания в походах, бесчисленные ушибы и синяки. Мне просто было плевать на мое тело. Результат – «убитые» колени, спина, травматический геморрой, истощенный организм, плохой иммунитет. У меня ушли годы терапии и мужских групп, чтобы снова открыть сердце, начать любить.

Другие результаты для будущего? Отсутствие доверия к женщинам. Агрессивные реакции на любое «нарушение» моих границ. Невозможность строить спокойные принимающие отношения. Я женился в 21 год с ощущением, что это мой последний шанс. Ведь фраза при порке была: «Всю жизнь матери испортили! Не любите совсем мать!» То есть я нелюбящий человек, сволочь и козел, весь в отца. Моя мужская самооценка была равна нулю, хотя я был обладателем маскулинного, крепкого тела.

«Я из тебя всю дурь выбью!» – эта фраза выбила остатки самоуважения и самоценности. Я же все только порчу, за что и получаю ремня. Поэтому отношений у меня и не было, даже на дискотеках боялся подходить к девушкам. Я вообще боялся женщин. Итог – разрушительный брак, который меня вымотал до основания.

Главная мечта детства – уйти в лес и там умереть, как слоны в саванне

Но самое печальное, я боялся быть... отцом. Я не хотел своим детям той же судьбы, что была у меня! Я знал, что я агрессивный и начну бить детей, а я не хотел их бить. Я не хотел на них орать, а я знал, что буду орать. Мне 48 лет, у меня нет детей, и не факт, что есть здоровье их «организовать».

Cтрашно, когда ты ребенком знаешь, что тебе некуда пойти за защитой. Мать – бог-вседержитель. Хочет – любит, хочет – наказывает. Ты остаешься один. Совсем. Главная мечта детства – уйти в лес и там умереть, как слоны в саванне, чтобы трупным запахом никому не мешать. «Я всем мешаю» – главное ощущение, преследующее меня и во взрослой жизни. «Я все порчу!»

Что самое страшное, когда тебя ремнем «воспитывают»? Тебя нет. Ты прозрачный. Ты механизм, который плохо работает. Ты отравитель чьей-то жизни. Ты беспокойство. Ты не человек, ты никто, и с тобой можно делать все что угодно. А знаете, каково это для ребенка – быть «прозрачным» для матери, отца?

«Других же били, и ничего, люди выросли». Спросите у них. Спросите у их близких, каково им быть рядом. Много интересного узнаете.

Об авторе

Андрей Вишняков – психолог, психодрама-терапевт, телесно-ориентированный терапевт, супервизор, преподаватель, коуч, ведущий тренингов.

Источник фотографий: Ольга Бердикян
P на эту тему
  •   

Psy like
Авторизуйтесьчтобы можно было оставлять комментарии.

новый номерСЕНТЯБРЬ 2017 №20137Подробнее
psychologies в cоц.сетях
досье
  • Что такое счастьеЧто такое счастьеЧто мы можем сделать для того, чтобы стать счастливее? Больше зарабатывать, путешествовать, создать образцовую семью? Счастье похоже на причудливую картину, которая для каждого выглядит по-разному. «Наша задача – научиться быть счастливыми», - говорит психолог Михай Чиксентмихайи, автор теории «потока», самой доступной формы счастья. Досье поможет прислушаться к себе, разобраться в том, чего мы хотим на самом деле, и показать миру свой внутренний свет. Все статьи этого досье
Все досье
спецпроекты