Кадр из фильма «Милая Фрэнсис»
Я очень люблю детские книги, у меня целая коллекция. Именно современные — мне кажется, литература для детей сегодня совершенно невероятная, она учит быть и чувствовать вместо того, чтобы что-то делать.
А вот что я точно не люблю, так это грустить. И горевать по близким, конечно же, тоже — мой мозг будто не способен до конца удержать идею того, что человека больше нет.
В моей вселенной живы все и всегда, и потом, внезапно, когда я вспоминаю, что человека больше нет, больно всегда, как будто в первый раз
Когда мне было 19, у меня умер отчим. Мне потребовалось 14 лет, чтобы вообще это запомнить. Серьезно, с одной стороны, я знала, что его нет, с другой — эмоционально вообще не задерживалась на этой мысли. Не плакала, не грустила, не думала.
2026-й год решил стать для меня годом горевания — в хорошем смысле. Почему-то все то, что до этого откладывалось в дальний ящик, начало выходить из шкафа: помимо отчима (его, кстати, звали Павел), я горюю еще и по дедушке, который умер в январе 2022. По своему отцу — он еще жив, на самом-то деле, но для меня как будто бы умер, потому что настоящим папой он никогда не был.
Это тяжело. Нас вообще не учат горевать, с горем все время нужно что-то делать — куда-то бежать, как-то отвлекаться. По сути, все то, что мой мозг и так делает, а теперь учится поступать иначе.
Так при чем тут детские книги, хочется спросить? Сегодня о смерти пишут много и это здорово. В моем детстве у героев кто-то умирал, но у персонажей как будто не было возможности это пережить — история либо заканчивалась на смерти, либо смерть становилась чем-то на фоне, чем-то, о чем не принято говорить.
Книг о смерти у меня тоже много, и они правда хорошие: «Мой дедушка был вишней» Анджелы Нанетти, «Мой дедушка — призрак» Вики Козловой, «Едят ли покойники торты с клубникой?» Розмари Айхингер, «Вафельное сердце» Марии Парр — список, на самом деле, можно продолжать бесконечно. Все эти книги по-своему говорят о смерти, потере и памяти. Но этой осенью меня особенно зацепила одна — «Лето в поисках кота» Тосии Нисиды.
Главный герой, Кэйто, переехал с семьей в дом бабушки после ее смерти. У нее был кот, Тэн-тян, который однажды потерялся, и остаток лета мальчик провел в его поисках. Пока он искал кота, он все больше узнавал о своей бабушке и вместе с этим — становился к ней все ближе и постепенно учился жить с ее отсутствием.
Пока Кэйто искал кота, я искала свои воспоминания. По крупицам собирала мелочи, которые я помню о своем отчиме, его любимые фильмы, сериалы, книги и истории. Говорила о нем с котом — Моисей Иванович отчима застал и до сих пор его помнит. Напоминаю, 14 лет прошло!
У Моисея Ивановича есть определенный типаж — сантехники, электрики — в общем, все эти советские суровые мужчины с легким ароматом перегара. Они сразу же напоминают ему об отчиме, и он готов бросить меня и уйти жить с ними.
Я читала и думала о том, как мало помню об отчиме
И как при этом много его во мне самой: какие-то увлечения, связанные с ним, факты, о которых я узнала от него, даже самоощущение — я привыкла считать себя умной потому, что он всегда мной гордился и рассказывал об этом всем.
Оказалось, что я так по нему скучаю, что это местами невыносимо. Что гораздо легче забыть и начать активно делать, чтобы не сталкиваться с этими мыслями. Во всем этом так много беспомощности — я не могу вернуться назад в прошлое, не могу ничего изменить, я могу только вспоминать. Иногда плакать, иногда улыбаться.
Я могу вспоминать его голос, смотреть его любимые фильмы (однажды я устрою марафон картин со Стивеном Сигалом) и думать о том, как он мной гордится. А еще пытаться реально быть с этими воспоминаниями, а не отворачиваться от них лишь потому, что мне очень больно.
Кэйто тоже не может вернуть бабушку. Но у него остается кот, которого она любила, дом, в котором она жила, и воспоминания, множество воспоминаний о ней. И пока мальчик ищет кота, он не только узнает бабушку лучше, но и находит способ не терять с ней связь.
Возможно, горевать — это постепенно учиться жить с тем, что изменить ничего нельзя
Не переставать скучать, не забывать, не заставлять себя двигаться дальше можно можно скорее. Разрешить себе помнить человека, замечать, что от него осталось в тебе, и продолжать жить, даже если иногда очень хочется вернуться обратно. Возможно, правильно горевать — это не научиться «справляться» с горем (что это вообще значит?), а перестать наконец делать вид, что тебе не больно.
