Что стоит за желанием покупать ненужные вещи?

Нетрудно заметить, что покупки мы делаем не только по необходимости: так мы развлекаемся, проводим время, сбрасываем напряжение. Но иногда оставляем в магазинах все свои деньги и даже залезаем в долги. Почему?

Они давно уже перестали быть просто местом продаж. Торговые центры, круглый год переливающиеся огнями не хуже новогодней елки, распахивающие перед нами огромные двери (особенно широко — в период зимних распродаж), объединяют под одной крышей бутики и рестораны, фермерские рынки и спортивные залы, детские площадки и кинотеатры. Мы ходим туда развлекаться, отдыхать, «людей посмотреть и себя показать» и… за покупками тоже.

Сверх меры

«Не представляю, что бы я делала без торговых центров, — признается 27-летняя Арина, отоларинголог. — После тяжелого рабочего дня я, бывает, провожу там по полтора часа, хожу из одной галереи в другую. Отдыхаю, прихожу в себя, знаю, что здесь все мне рады или хотя бы вежливы». А покупки? «Конечно, покупаю не только нужное. Перчатки, чтобы себя порадовать, но иногда соблазняюсь на модную сумку или пальто». Арина не видит проблемы: «Я зарабатываю эти деньги, так почему мне их не спустить!»

И правда, доброжелательные продавцы позволяют нам почувствовать себя в центре внимания, и потраченная сумма — не такая уж большая плата за поднятую самооценку. Но соглашаясь с этим, автор тренинга «Отношения с деньгами» психодраматерапевт Станислав Ефремов все же предлагает поискать и другие источники хорошего отношения: встречи с друзьями, массаж, спа. «Ведь вы не будете дарить другому один и тот же подарок каждый раз? Пусть и ваши подарки себе будут разнообразными! И это поможет не впадать в зависимость от какого-то типа поведения».

Походы по магазинам становятся способом заполнить внутреннюю пустоту

35-летней Ларисе, администратору спортивного центра, это, похоже, не удалось: «Я одержимая покупательница! — говорит она о себе. — Я и в долги регулярно залезаю, причем все эти вазы, сервизы, платья потом по большей части раздариваю или просто выбрасываю». Но остановиться Лариса не может.

В быту мы называем это явление шопоголизмом, но есть и клинический термин — ониомания. «Это навязчивая скупка вещей без объективной необходимости, — объясняет психоаналитически ориентированный психотерапевт Татьяна Поддубная. — Ониомания сродни другим зависимостям. Тот, кто ей страдает, не в состоянии контролировать собственные действия, без покупок впадает в апатию, а начиная тратить, уже не может затормозить».

Но между радостью от приобретения красивых вещей и навязчивым поведением нет непроходимой границы, а есть некоторый континуум, на протяжении которого радость убывает, а напряженность растет. Не только у покупателя, но и в его семье.

«Я сдержан по части гардероба, но книги — моя страсть, — признается 48-летний предприниматель Виктор. — Жена сердится: зачем ты снова притащил книги, их ставить некуда! А я не могу устоять. Особенно мне нравятся энциклопедии и справочные издания по географии, экономике. Тяжелые, пахнут свежей печатью… Жена права, вряд ли мы их прочтем. Трудно это объяснить. Может, мне в детстве книг не хватило».

Но психотерапевт выдвигает другое предположение: «Мне кажется, что Виктору недостает личного пространства, и таким своеобразным способом он его отвоевывает».

Заполняя пустоту

Походы по магазинам для некоторых из нас становятся способом заполнить внутреннюю пустоту, которая появляется из-за недостатка родительского внимания и тепла.

«В таких условиях ребенок не получает опыта внутреннего наполнения и вырастает с ощущением бессмысленности себя и жизни, — рассказывает Татьяна Поддубная. — Одна из задач психики — отделение от матери и выстраивание собственного физического и эмоционального «Я». При этом ребенку нужно получать от матери эмоциональное и логичное общение (ему понятно, за что его наказывают или хвалят, чего хочет мать и чего — он сам): тогда у него будет контакт с собственными эмоциями и ощущение собственных границ.

Если же их взаимодействие формально, мать выполняет социальные требования «покормить, одеть, научить», причем женщина может быть заботливой, но ее эмоциональная сфера заблокирована или неразвита, то у ребенка не выстраивается контакт с собственной личностью и не появляется ощущение себя «живым». Более того, дети склонны винить себя в негативном отношении взрослых, поэтому в условиях эмоционального вакуума возникает бессознательная фантазия о «неинтересности себя» и закрепляется чувство собственной «мертвости», будто бы отталкивающее других от теплого общения».

Такой ребенок, взрослея и отчаиваясь получить желанное тепло от других, привыкает заполнять внутреннюю пустоту и «оживлять» себя страстями и зависимостями.

Без шопинга я продержалась пять дней, а потом оба выходных скупала все подряд

«Недавно заметила, что покупаю вещи по второму кругу, — рассказывает 29-летняя Екатерина, массажистка. — Принесла домой лиловую блузку со стразами, стала искать ей место в шкафу и увидела, что почти такая же уже есть, а я и забыла! Подумала, надо сделать перерыв, но оказалось, что мне скучно без шопинга — продержалась пять дней, а потом оба выходных дня покупала все подряд, как голодный, набросившийся на еду».

Такая форма шопоголизма «отличается от обычных покупок выходного дня временным ощущением «покоя и любимости», что схоже с удовлетворением младенца на руках заботливой матери, однако, как только наркотический эффект проходит, требуется следующая экстремальная доза», — комментирует Татьяна Поддубная.

«Было бы полезно проанализировать, после каких событий особенно тянет в магазин, — добавляет Станислав Ефремов. — Так можно понять, чего на самом деле шопоголику не хватает, и подумать о том, как этого можно достичь другими способами».

Что стоит за желанием покупать ненужные вещи?

Трать, чтобы не терять

К компульсивным покупкам некоторых приводит ранний опыт брошенности. «До семи лет важно, чтобы рядом с ребенком регулярно была мать, — продолжает Татьяна Поддубная. — Если ребенок сталкивается со смертью матери или часто переживает ее исчезновения, постоянные сдачи бабушкам-дедушкам, то в его психике возникает идея о ненадежности любого, кто оказывается рядом, а также фантазия о собственной «плохости» в качестве объяснения, почему его бросают.

Вырастая, он живет в вечной готовности к потере всего, что попадает ему в руки. Поэтому старается ухватить побольше сейчас, причем возможность сохранить это надолго на бессознательном уровне отрицается. Завинчивается парадоксальный круг: человек хватает все подряд с чувством «мое, мое», но его психика это «мое» как реальное не признает, поскольку в детстве что-то стабильное было связано со страданием от предчувствия грядущей потери. В этом случае основную роль играют не сами вещи, а деньги, символизирующие стабильность».

Причины пристрастия к неразумным тратам порой уходят корнями гораздо дальше, чем в детство, — в историю рода, в семейные сценарии. История нашей страны за последние 100 лет богата на периоды массовых потерь:

  • военный коммунизм, конфискация вкладов, раскулачивание в послереволюционные годы;
  • голод 1932-1933 годов;
  • Великая Отечественная война;
  • денежная реформа 1947 года;
  • инфляция начала 1990-х;
  • дефолт 1998 года.

К этому можно прибавить кризисы 2008 и 2014 годов, которые, вполне вероятно, отразятся на жизни потомков. А помимо исторических событий есть и частные: кража значительной части имущества, пожары, наводнения…

«Если кто-то из предков почувствовал сильную досаду, что не потратил деньги вовремя, или бессилие и унижение, что не защитил свое достояние, то он или она могли принять решение тратить деньги сразу, как они приходят, — рассказывает психодраматерапевт Станислав Ефремов. — Так он и удовольствие получит, и ощущение власти над жизнью сохранит, ведь он сам решил, когда расстаться с финансовыми средствами. Нет денег — никто не придет и не отнимет их».

Эти сценарии могут передаваться из поколения в поколение, и мы становимся их носителями, не всегда осознавая, что управляет нашим поведением.

Охота за нарядами может быть проявлением стремления соблазнять других

Станислав Ефремов рассказывает историю из терапевтической практики: «Анна, 34 года, обратилась с жалобой на то, что транжирит всю зарплату и у нее нет накоплений. При этом в ее голосе много энергии и вызова, на что я обращаю внимание и предлагаю заглянуть в ее семейную историю. У прадеда Анны отобрали имущество. К счастью, он остался жив и продолжал работать. Но получку тратил полностью: так чувствовал контроль над ситуацией. Ведь это он сам распоряжался деньгами. А накопление вызывало у него большую тревогу: вдруг снова заберут! Ощущение силы от трат и страх перед накоплением прадед передал по цепочке сыну, тот — дочери, а та Анне.

В итоге для клиентки шопинг был радостным занятием. А накопления были связаны со страхом потери и еще чем-то неприятным. «Что-то неприятное» не получалось сразу распознать, так как Анна не ожидала рядом с накопленными деньгами обнаружить унижение и бессилие. В результате работы ей удалось ослабить страхи, а соответственно и сценарий, «вернув» его предку. Затем мы работали с предписанием «трать все, а то отнимут». Анна перестала пугать себя страшными картинками потери сбережений, а освободившееся внимание направила на действия по их защите».

Мы вправе предполагать, что на нас влияет родовой сценарий, если некая модель поведения передается из поколения в поколение, когда мы, делая что-то, не задаемся вопросом, зачем это нам. А если зададимся, то ответом будет: «не знаю, просто так принято, всегда так было».

Держимся в рамках

Психодраматерапевт Станислав Ефремов предлагает несколько способов, которые помогают не перейти грань, отделяющую покупки от шопоголизма.

Делаем покупки по спискам, составленным заранее. Если мы склонны покупать слишком много еды — не заходим в магазин голодными, сначала перекусываем.

Оплачиваем покупки наличными — так траты более наглядны для мозга. Аннулируем кредитные карты (с овердрафтом). Держим на дебетовой минимальное количество денег.

Если много тратим на одежду — обращаемся к специалисту по стилю (или к подруге, не склонной к импульсивным покупкам), составляем комбинации одежды и не приобретаем ничего без своего консультанта. Во время примерки думаем: когда я надену эту вещь? С чем? Сколько раз за год?

Когда видим скидку — произносим мысленно цену без скидки и представляем, что увидели вещь просто по этой цене. Мы бы ее все равно купили? Если нет, проходим мимо.

Избегаем ситуаций потребления. Не гуляем по ТЦ. Если встречаемся с кем-то или идем в кино, то тоже не в ТЦ. Оказавшись в магазине, не подходим лишний раз к прилавкам, не примериваем и не рассматриваем товары: не искушаем себя.

Ищем причину шопоголизма. Если мы идем за покупками, когда расстроены, чувствуем нехватку любви и так далее, — придумываем и пробуем способы позаботиться о себе, не требующие трат.

По одежке встречают

Охота за нарядами может быть не только способом избавиться от «лишних» денег или обрести желанное спокойствие, но и проявлением стремления соблазнять других. Откуда берется эта страсть?

«Если отец не любит мать, проявляет больше симпатии к дочери, нежели к жене, то психика девочки берет на себя функцию «любовницы», чтобы скрепить семью, удержать отца и параллельно «дразнить» соперницу-мать, — отвечает Татьяна Поддубная. — Схожий механизм у мальчика, если неудовлетворенная мать удерживает его как «своего мужчину». Вырастая, такие мужчина или женщина стараются очаровывать и соблазнять других и при этом испытывают неуверенность в собственной истинной сексуальности, поскольку она превратилась в прикладной инструмент удержания другого в отношениях, утратив самостоятельную ценность.

Психологи называют этот защитный механизм сексуализацией. Сексуализированная личность нуждается в ярких внешних атрибутах. В отличие от сексуального человека, для которого одежда — украшение, сексуализированной женщине нужно все больше и больше, чтобы в калейдоскопе меняющихся образов скрывать неуверенность в собственной личности, которую как будто нельзя полюбить без манящего секси-оперения».

Если походы по магазинам не радуют или вызывают смешанные чувства, стоит поработать с психологом

Отличие шопоголизма от обычного процесса покупок — в ощущении «не могу обойтись без этого». Но и за «обычной» страстью могут скрываться внутренние проблемы. «Я обожаю секонд-хенды, — рассказывает 32-летняя Яна, верстальщица журнала. — Не все подруги меня поддерживают: «Как ты можешь покупать ношеное?»

А я не понимаю, как они могут меняться одеждой! Из секонда, может, и б/у, но оно мое, я не боюсь, что посажу пятно и буду искать такое же новое на замену. И там бывают стильные вещи известных модельеров — в «свежем» варианте они мне не по карману. Если я не признаюсь, где взяла их, никто не догадается. А еще есть особый азарт — увидеть в куче барахла действительно стоящую вещь. В магазине, где найдутся все цвета и размеры, такой гордости никогда не испытать!»

В этом случае речь идет скорей о бессознательном желании «обманывать» («если не скажу, никто не догадается»), которое свойственно людям истерического склада характера, считает Татьяна Поддубная: «Появляется особая тайна, позволяющая ей чувствовать себя «выше», «уникальней» банальных подруг с шаблонным, по ее мнению, мышлением».

Если походы по магазинам не радуют или вызывают смешанные чувства, стоит поработать с психологом, чтобы разобраться в причинах и придумать собственные правила поведения, заключает Станислав Ефремов. Тогда мы будем покупать то, что нам на пользу, получая от этого удовольствие без чувства вины.