Почему одни из нас держатся всеми силами за отношения, даже деструктивные, а другие будто бы не нуждаются ни в ком — даже когда им плохо? Почему кто-то, пережив развод, ищет и находит подходящего партнера, а другой избегает новой близости до конца жизни?
Можно объяснять это личными особенностями или неудачным выбором. Но исследования последних десятилетий показывают: за нашими любовными сценариями стоят куда более ранние и устойчивые биосоциальные механизмы — стили привязанности. И они продолжают работать всегда, сколь бы независимыми мы себя ни ощущали.
Как формируется стиль привязанности
«Первые нити привязанности у младенца возникают с тем, кто больше других о нем заботится, обычно с мамой, — объясняет психолог Наталья Сабельникова. — Именно этот эмоциональный контакт создает основу его отношения к себе и к близким на всю жизнь». Когда взрослый доступен, утешает и заботится, ребенок усваивает: «со мной все хорошо, мне есть на кого опереться». Это первый шаг к надежному (безопасному) стилю привязанности.
Если отклик непредсказуем (мама то бросается опекать, то игнорирует), у него растет беспокойство: «Надо громче звать, чтобы услышали и помогли». Это основа тревожного стиля. Когда на зов младенца не реагируют или заботятся механически, без теплых чувств, ребенок привыкает: «рассчитывать можно только на себя» — и выбирает стратегию избегания. Эти глубинные установки и ожидания Джон Боулби, автор теории привязанности, назвал «внутренними рабочими моделями».
А дальнейшие исследования социальных психологов Синди Хазан и Филипа Шейвера показали: эти ранние внутренние модели включают похожие стратегии поведения и во взрослом возрасте
«Для младенца присутствие матери — это единственный шанс на выживание, угроза разделения с ней вызывает колоссальный стресс, — рассказывает психолог Ольга Писарик. — Можно ли сравнить уход мамы для младенца с решением мужа развестись? Казалось бы, дистанция огромная, но только не в нашей психической реальности. У жены в этот момент возникнут почти те же эмоции, что у ребенка, если даже не более яркие, — ужас, отчаяние, тревога».
«Мы, как и дети, в сложных ситуациях ищем у важного для нас человека поддержки, утешения и эмоционального комфорта, — дополняет Наталья Сабельникова. — Но есть и разница: отношения матери и младенца несимметричны (источник заботы — мама), а в диаде взрослых каждый становится источником чувства безопасности и комфорта для другого».
Тест от Михаила Лабковского: ответьте на 8 вопросов и узнайте свой тип привязанности
- 1/8
Общаясь с потенциальными партнерами, замечаете ли вы «красные флажки» в их поведении?
Да, я постоянно начеку и стараюсь «раскусить» человека еще в начале общения
Поначалу — нет, но когда мы начинаем сближаться, я остро реагирую, если что-то идет не так
Обычно я концентрируюсь на том, чтобы вызвать симпатию, не считаю, что свидания должны напоминать допрос
Я не жду подвоха, но если человек мне не подходит, приостанавливаю процесс сближения
Как стиль привязанности влияет на взрослую жизнь
Круг значимых лиц с годами расширяется: к родителям добавляются друзья, коллеги, возлюбленные, а позже и собственные дети. «Не все фигуры привязанности воспринимаются как равнозначные, — уточняет Наталья Сабельникова. — Предпочитаемой становится обычно одна из них, у взрослого это обычно друг или романтический партнер. Это человек, которого никто не может заменить, о разлуке с которым мы грустим и к которому обращаемся в поисках защиты и поддержки».
Согласитесь, не каждый, с кем хорошо проводить время, служит для нас источником безопасности и утешения. Хотите проверить, кто для вас является такой фигурой? Вспомните неприятное или волнующее событие, произошедшее с вами недавно. Кому в первую очередь вы захотели позвонить и поделиться? Очевидно, это и есть самый значимый близкий.
Когда мы воспринимаем партнера как доступного и отзывчивого, мы создаем с ним отношения надежной (безопасной) привязанности
Если же мы в нем не уверены, то активируется одна из стратегий небезопасной привязанности. Есть нескольких классификаций этих стратегий у взрослых, наиболее общепринятая — модель Синди Хазан и Филипа Шейвера, она включает три стратегии:
надежная (ее наблюдают примерно у 55–60% опрошенных). Готовность заботиться о партнере и принимать его поддержку; легкость в поддержании близости; уверенность и автономия;
тревожно-амбивалентная (15– 20% опрошенных). Стремление к полной эмоциональной близости с партнером, ненасыщаемая потребность в любви и внимании.
избегающая (20–25% опрошенных). Стремление к независимости, недоверие окружающим, дискомфорт от открытости и близости, избегание ответственности за других.
Каждый из нас комбинирует черты разных стилей, но один из них преобладает.
«Актуальные события мы воспринимаем и оцениваем сквозь линзу предшествующих, поэтому стиль привязанности — устойчивое образование, — продолжает Наталья Сабельникова. — И все же новый опыт постепенно обновляет внутреннюю модель. В переломные же моменты жизни (болезни, утраты) могут происходить резкие изменения. Например, после болезненного развода партнер с тревожной стратегией нередко начинает дистанцироваться от новых знакомств и обесценивать близость („окружающие могут предать, лучше им не доверять“)».
Стили vs реакции
Немного другой подход предлагает теория привязанности канадского психолога Гордона Ньюфелда.
«Мы не выделяем конкретные стили, а рассматриваем три эмоциональные реакции, которые возникают при угрозе потери контакта и близости, — рассказывает Ольга Писарик. — Первая называется „seeking“ — поиск близости, „цепляние“ за партнера. Вторая — тревога, которая заставляет нас вести себя осторожнее, обходить острые углы, избегать конфликта. А третья — фрустрация. Она возникает, когда что-то пошло не так и надо срочно изменить ситуацию, часто это выражается в агрессии: бросить тарелку, вспылить, хлопнуть дверью.
Эти реакции есть у каждого, разве что проявляем мы их в разной очередности
Для меня важнее другое: нам бывает трудно сдержать эмоции, но управлять своим поведением мы все-таки способны. И это дает нам шанс выходить из нездоровых отношений и укреплять те связи, в которых мы можем не растворяться, но при этом заботиться, открываться и познавать друг друга. С разными людьми мы строим отношения по-разному, и главная сила, которая меняет нас и делает семью надежной гаванью, — это любовь».
Блиц с Натальей Сабельниковой
4 наивных вопроса о привязанности
Надежный стиль — «хороший», а остальные — «плохие»?
Надежный более благоприятен для личности и окружающих. Но в разных ситуациях общения и видах деятельности бывают полезны и другие стили привязанности. Если ненадежный стиль не создает серьезных проблем вам и окружающим, то с ним можно жить полноценно. Важно, насколько поведение привязанности гибко и уместно в конкретной ситуации.
Пол имеет значение?
Избегающий стиль привязанности чаще встречается среди мужчин, а зависимый — среди женщин, но пропорция в разных странах варьируется. Очевидно, гендерные роли диктуют мужчинам большую сдержанность, а женщинам — эмоциональную вовлеченность.
Привязанность и зависимость: в чем разница?
Надежная привязанность дает чувство уверенности в себе и импульс к развитию личности. Любовная зависимость — это непреодолимое и деструктивное влечение, оно тормозит развитие, партнер становится единственным источником смысла, утрачивается субъектность.
Можно ли привязаться к ИИ?
В общении человека с виртуальным собеседником могут возникнуть некоторые черты, похожие на привязанность: радость и успокоение в момент разговора, желание проводить больше времени рядом, переживание разлуки с чатом. Но эта связь не полноценна: как бы совершенен ни был ИИ, он не имеет собственной воли любить или ненавидеть, не способен оберегать и заботиться.
Социальный психолог, доцент Института психологии РГГУ, специалист по теории привязанности, автор ряда учебных пособий по теории привязанности, соавтор (вместе с Дмитрием Каширским) диагностического теста «Опросник привязанности к близким людям»
Психолог, основатель и директор русскоязычного отделения Института Ньюфелда, ведущий специалист по теории развития на базе привязанности Гордона Ньюфелда, автор книги «Привязанность — жизненно важная связь»
