Физрук встречается с ученицей: как мы сегодня переосмысляем отношения, которые показывали в сериалах «Кадетство» и «Ранетки»

О чем сериалы «Кадетство» и «Ранетки»

На сериалах на СТС без преувеличения строилась моя детская личность — я, как представитель ядерной аудитории, все 2000-е не отлипала от телевизора и поглощала контент, который предлагал телеканал. «Моя прекрасная няня», «Папины дочки», «Воронины», «Кто в доме хозяин» и, конечно же, «Кадетство» и «Ранетки», которые я любила больше всего, поскольку они показывали жизнь старшеклассников.

Ведь что такое ученики 9-11 классов для девочки, только-только выпустившейся из начальной школы? Правильно, настоящие небожители. И за возможность хотя бы одним глазком заглянуть в мир подростков можно отдать очень многое.

В «Кадетстве», который выходил на СТС с 2006-го по 2007 год, любовная драма разворачивалась между студентом Суворовского училища, сыном мэра и бунтарем Максимом Макаровым (Александр Головин) и учительницей этики и эстетики Полиной Сергеевной Ольховской (Елена Захарова). В сериале три сезона, показывающие жизни кадетов на первом, втором и третьем курсах. По аналогии со школой это 9-11 классы, то есть на протяжении сериала героям от 14 до 18 лет.

В «Ранетках» (сезоны, посвященные именно участницам группы, выходили с 2008-го по 2010 год) действие происходит в 10-11 классах, то есть экранным героиням на тот момент 15-18 лет. «Запретные» отношения выстраиваются у одной из учениц — Лены Кулёминой (Елена Третьякова) с учителем физкультуры Виктором Михайловичем Степновым (Виталий Абдулов).

По сюжету девушка живет с дедом, пока ее родители находятся в длительной командировке в Африке, и увлекается спортом — на этой почве она и сближается с учителем. Поклонники этой пары даже придумали аббревиатуру КВМ, которой обозначали романтический пейринг персонажей.

Что думают о таких отношениях зрители во взрослом возрасте

Несмотря на то что подобные отношения не преподносились как норма — не зря в обоих сериалах преподаватели долгое время терзались из-за чувств к ученикам, воспринимались они совершенно обыденно. Параллельно сериалам в своей школе, например, я замечала неформальные отношения между учителем и старшеклассницей, которые никак не скрывались. Родители, которые иногда смотрели со мной новые серии, тоже совершенно не выражали какого-либо осуждения тому, что видели на экране.

На это недавно обратили внимание и пользователи Threads (принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской организацией). Они массово возмутились тому, что подобные сюжетные линии «преподносились как что-то нормальное» и «казались вполне естественными в детстве, но во взрослом возрасте подвергают ужасу». В комментариях подписчики поделились своим мнением относительно репрезентации отношений между учителями и школьниками на телевидении в 2000-х. — 

• «Нулевые — вообще мрак в этой теме. Ладно еще „Кадетство“, но параллельно шли „Ранетки“, где Лена с физруком шуры-муры. И это реально промывало мозги. Я, помню, училась в школе, и по пабликам пролетела новость, что в Америке посадили учительницу за секс с учениками. И я прям возмущалась: „Да как так-то, это наверняка была мечта тех пацанов, и она как мама Стифлера их осчастливила“. Мне и в голову не приходило, за что могли ее осудить и почему посадили».

• «Я так была влюблена в подростковом возрасте, а сейчас думаю: „Спасибо, что мне хватило ума не лезть, а те, в кого была влюблена, были достаточно адекватными, чтобы не реагировать на девочек-подростков“. Супер люди мне попались».

• «Многие пишут, что отношения Макарова и учительницы — милота. Но была бы это история, где мужчина и девушка 15-16 лет, уже бы все однозначно характеризовали. У педофилии нет пола. Ветка сериала — дикая, как ни крути».

• «''Кадетство'' — это, по сути, средняя школа. То есть Макс точно младше 18. „Этикетке“ — 24-25. В этом возрасте — это огромная разница. И да, мне тогда это казалось кринжем, и после».

• «КВМ были большей дикостью, чем Полина с Макаровым — эти-то хоть дождались, пока Макс кадетку закончил».

• «На деле таких преподавателей больше, чем мы думаем. Мы привыкли думать на мужчин (что статистически оправдано), но я лично состояла в сообществе, где 22-летняя девушка спрашивала, нормально ли будет встречаться с 17-летним учеником. Когда ей напихали в панаму, она на все отвечала в стиле: „А что такого, он сам предлагает“. Знала ее лично, у нее не складывались отношения, и она очень из-за этого страдала. В целом стереотип, что это люди, которые не нужны ровесникам, подтвердился».

• «В детстве пара Максима и Полины еще кринжовее казалась, чем КВМ в „Ранетках“. И из-за подбора актрисы, и из-за самого персонажа. Поступки у нее какие-то не взрослые. Взять хотя бы эти ее вечные „я уезжаю“ ни с того ни с сего».

• «7 лет разницы. В школьные годы, когда один несовершеннолетний, ужас. Когда оба зрелые и у обоих сформировались лобные доли — нормально. А так в школе сомнительно, что Макаров осознавал все. Но в сериале все подается так романтично, что никто даже не думает, что он ребенок в конце концов. Благо, хоть Полина себя адекватно долго вела. Она много раз отшивала его, переводилась, увольнялась, мужа придумала липового, сводила с Олесей… Но по итогу спустя почти 3 года сдалась. Но Макаров сталкер…»

Что касается «Ранеток», то некоторые комментаторы вспомнили, что отношения с большой разницей в возрасте практиковались не только на экране, но и в жизни — между продюсером Сергеем Мильниченко и участницами группы. Так, сначала мужчина встречался с солисткой Валерией Козловой, а спустя год после ее ухода из группы в 2008-м женился на соло-гитаристке Наталье Щелковой. На тот момент Мильниченко было немного за 40, а девушкам — до 20.

Вместе с социологом Еленой Ступниковой мы решили разобраться, действительно ли существовала нормализация таких отношений на телевидении, в чем их опасность и допустимо ли встречаться с бывшим преподавателем уже после выпуска из школы.

Действительно ли отношения между учителями и школьниками в 2000-е были нормализованы

Говорить о нормализации отношений между учителями и учениками на российском телевидении не совсем корректно. Подобные связи никогда не считались общепринятой, психологически здоровой или достойной подражания моделью. Отношения между людьми с неравными социальными ролями — учителем и учеником, тренером и спортсменом, начальником и подчиненным — всегда вызывали вопросы и чаще всего порицались.

В 2000-е годы изменилась не общественная норма, а телевидение. Цензура ослабла, контента стало больше, а создатели сериалов начали активнее использовать провокационные темы, способные вызвать эмоции и привлечь зрителей.

Однако показ явления на экране не означает его одобрения. Мы не считаем сериалы о преступниках воспитательными фильмами и не воспринимаем поведение героев как норму. Художественный вымысел и реальная жизнь — это разные вещи.

В действительности связи между учителями и школьниками всегда становились причиной скандалов, увольнений, а в ряде случаев — уголовных дел. Никакого общественного сдвига от порицания к одобрению не произошло.

Телевидение 2000-х существовало за счет рекламы и было заинтересовано в контенте, который активно смотрят и обсуждают. Поэтому в сериалах появлялись вызывающие и экспериментальные сюжетные линии, бросающие вызов социальным нормам. Это была не нормализация подобных отношений, а коммерческое использование провокационной темы.

Чем на самом деле опасны отношения между учителем и учеником

Опасность таких отношений заключается не только в юридических последствиях, но прежде всего в глубоком психологическом ущербе. Причем он может быть нанесен не только непосредственным участникам, но и тем, кто становится невольным свидетелем происходящего.

Даже если отношения не выходят за рамки флирта или односторонней симпатии, они разрушают авторитет наставника в глазах класса. Учитель, тренер или воспитатель — это фигура, на которую ребенок ориентируется при выборе жизненных установок, моделей поведения и иногда даже будущей профессии.

Истории, в которых романтическая связь между учителем и старшеклассником впоследствии превращается в крепкую семью, скорее относятся к исключениям. Гораздо чаще такие отношения заканчиваются болезненно и оставляют психологические последствия, с которыми человек может жить многие годы.

У подростка может закрепиться паттерн, при котором объектом романтического интереса становятся не ровесники, а люди значительно старше, обладающие властью и авторитетом. Если не осмыслить этот опыт, в дальнейшем человеку бывает сложно строить равноправные отношения.

Иногда связь с преподавателем становится для подростка способом привлечь внимание класса, выразить протест против родителей или провести своеобразный социальный эксперимент. Но в норме подобные эксперименты должны ограничиваться внешностью, одеждой, музыкой или принадлежностью к субкультуре, а не затрагивать взрослые роли, связанные с зависимостью и серьезными последствиями.

Педагог обязан понимать степень своего влияния на учеников и ответственность, которую предполагает его положение. Подобные истории редко удается сохранить в тайне, поэтому в итоге разрушается не только психологическое состояние непосредственных участников, но и доверие всего коллектива к наставнику.

Для кого такие отношения опаснее — для мальчиков или для девочек?

Такие отношения опасны для подростка любого пола. Социальные нормы, регулирующие отношения между наставником и учеником, возникли не случайно и не были придуманы неким строгим комитетом. Они формировались исторически и основаны на понимании того, насколько уязвим человек, находящийся в зависимом положении.

Последствия могут проявиться не сразу, а спустя годы. Человеку становится сложно строить равноправные отношения, в которых оба партнера несут ответственность за себя, семью и будущих детей. Вместо этого он может бессознательно искать в партнере родительскую фигуру.

Молодой человек, привыкший к отношениям с женщиной значительно старше, рискует надолго остаться в позиции ребенка. Рядом находится взрослая партнерша, которая кажется более опытной, принимает решения и берет на себя ответственность.

Похожий механизм действует и в ситуации, когда юная девушка ищет условного «папика» — человека, который будет решать ее проблемы, обеспечивать и компенсировать то, чего она не получила в отношениях с отцом.

Психологически зрелый человек не ожидает, что партнер заменит ему мать или отца. Женщина в отношениях не должна становиться матерью для взрослого мужчины, а мужчина — компенсировать женщине все, чего ей не дал родитель. Именно на подобных ожиданиях впоследствии возникает множество семейных конфликтов. Поэтому опасность таких отношений не зависит от пола подростка.

Возможны ли исключения при небольшой разнице в возрасте

Любые исключения, как правило, лишь подтверждают социальную норму. Я, например, не знаю историй, в которых отношения молодой учительницы и старшеклассника закончились бы долгой и счастливой семейной жизнью.

На первых этапах молодому человеку может нравиться внимание, которое он получает в классе. Ему льстит интерес сверстниц и сам факт связи с учительницей. Однако со временем он взрослеет, выходит в другой социальный круг и начинает искать отношения, в которых сможет чувствовать себя самостоятельным и равным партнером.

Для учительницы последствия могут оказаться значительно серьезнее: общественное осуждение, увольнение, а в зависимости от возраста ученика и обстоятельств — юридическое преследование.

Похожая ситуация возникает, когда старшеклассница влюбляется во взрослого наставника. Для нее это могут быть первые эксперименты с чувствами. После окончания школы круг общения расширяется, появляются новые ровесники, преподаватели и коллеги, и прежний объект симпатии нередко теряет свою исключительность.

Однако иногда закрепляется сам паттерн влечения к авторитетным мужчинам. Тогда девушка может продолжить искать внимание преподавателей уже в институте, в том числе людей значительно старше себя. Общество знает примеры, когда отношения преподавателя и студентки перерастали в семейный союз, особенно в творческой среде. Но со стороны мы видим лишь ту часть жизни пары, которую она готова показывать, и не можем судить, насколько эти отношения действительно равноправны.

Могут ли отношения начаться после того, как учитель и ученик выйдут из своих социальных ролей

Роль учителя и ученика не предполагает романтических или сексуализированных отношений. Если симпатия все же возникает, наиболее здоровая стратегия — дать времени пройти. Ученик может выражать уважение к преподавателю, например поздравлять его с профессиональными праздниками и хорошо вести себя на занятиях. Задача взрослого — не поддерживать романтический интерес и не провоцировать подростка.

После окончания школы, колледжа, института или спортивной подготовки ситуация меняется. Преподаватель перестает быть человеком, который ставит оценки, принимает решения и влияет на дальнейшую судьбу ученика.

Если оба человека вышли из зависимых социальных ролей и сохранили взаимную симпатию, теоретически их отношения могут развиваться. Тогда они должны строиться уже с позиции двух взрослых и равноправных партнеров.

Однако на практике после исчезновения прежней иерархии интерес часто пропадает. Выпускник попадает в более широкий мир: появляются новые ровесники, одногруппники, коллеги и другие значимые люди. Учитель или наставник также перестает ежедневно видеть человека, который раньше был объектом его внимания.