Девятилетняя жительница Смоленска Саша Фоменкова пропала 24 февраля 2026 года во время прогулки с собакой. В течение суток девочку искали местные жители и даже кинологи: лишь спустя два дня СМИ сообщили, что школьницу нашли, а ее похитителем оказался 43-летний мужчина, ранее судимый за хранение наркотиков.
Кто похитил Сашу Фоменкову
Как пишут СМИ, Сашу Фоменкову похитил 43-летний разнорабочий Сергей Грищенков. В 2021 году он был судим за хранение запрещенных веществ. Грищенков работал таксистом и грузчиком в магазине: по версии местных пабликов, мужчина, предположительно, силой затащил ребенка в свою машину и отвез в квартиру к своей сожительнице, которой представил Сашу как свою племянницу.
Как уточняют журналисты, девочка находилась с посторонними людьми более суток: врачи не нашли у нее следов физического насилия, но заявили, что ребенок сильно пострадал психологически из-за стресса и страха. Сама семья Саши Фоменковой считалась благополучной и неконфликтной: ее мама жила с отчимом девочки и вместе с ним воспитывала троих детей.
Почему Сергей Грищенков решил похитить Сашу Фоменкову — неизвестно. В то же время местные жители в социальных сетях, а также мать Саши, обращают внимание, что мужчина мог выслеживать ребенка на протяжении месяцев и спланировать похищение заранее. Их слова позднее подтвердили и полицейские: они обнаружили подозрительную машину и самого Грищенкова на записях видеокамер. Мужчина, по данным медиа, активно вел соцсети — и делился на своей странице, к примеру, видеороликами о том, как заплетать косички девочкам.
Исчезновение Саши Фоменковой — история со счастливым концом. Иногда пропажа детей завершается трагедией: в начале февраля СМИ активно обсуждали гибель 9-летнего Паши Тифитулина из Санкт-Петербурга, которого похитил взрослый мужчина. Подробно об этом инциденте Psychologies рассказывал в материале «Убийство Паши Тифитулина: за что в Санкт-Петербурге убили 9-летнего мальчика и как родителям защитить детей».
Что происходит с семьями, где пропали дети
Когда исчезает ребенок, родители и члены семьи испытывают не только горе, но и огромную тревогу, которая возникает из-за отсутствия ясности и четкого понимания, что происходит. Простыми словами, у взрослых нет уверенности в том, что все будет хорошо с их ребенком: высок риск и того, что он мог погибнуть, и того, что он вернется домой невредимым.
«При исчезновении ребенка у родителей активируются горе, страх и чувство вины. Эти состояния создают просто огромный эмоциональный коллапс: нет опоры в будущем, разрушаются все привычные связи, и мир становится враждебным и хаотичным, — рассказывает психолог Ирина Меркулова. — Из-за неопределенности, неясности угрозы возникает огромная тревога, которая становится постоянным фоном, и родители живут между надеждой и страхом. И конечно, это выматывает намного сильнее, чем какое-то разовое потрясение, когда уже что-то случилось и понятно, что произошло».
«Отдельно хочется сказать про чувство вины. Вина в целом относится к самооценочным эмоциям, и она всегда связывает „меня“ с „моим поступком“, — добавляет Меркулова. — В ситуации пропажи ребенка родитель сразу начинает искать, где и что он упустил, что сделал не так — и даже если реально ответственности родителя в случившемся нет, чувство вины всегда будет мучительным и, к сожалению, хроническим».
Что можно предпринять при исчезновении ребенка
Признать нормальность своих эмоций
В подобной ситуации родителям и близким детей важно дать право себе на сильные переживания. Случившееся может дать свободу разным эмоциям и действиям:
чувству вины;
страху;
отчаянию;
слезам;
вспышкам гнева;
бессоннице;
злости на себя и окружающих.
«Это абсолютно закономерная реакция на такие события. Если вы видите родителя, который переживает подобное, помните: это не слабость, не сумасшествие, а естественное состояние в данных обстоятельствах», — подчеркивает Ирина Меркулова.
Научиться разделять эмоции и действия
Признав нормальность своих эмоций и действий, важно научиться отделять их друг от друга. Сами по себе эмоции страха, гнева, переживания не опасны до тех пор, пока они не захватывают всю жизнь, когда человек перестает:
спать;
контролировать свои действия;
принимать решения.
Психолог в такой ситуации предлагает замечать свои ощущения и пытаться справиться с ними по возможности рационально, чтобы они не приносили вреда и не подвергали опасности ни самого человека, ни его окружение.
«Важно учиться замечать: да, я сейчас в панике, я сейчас в вине, я сейчас в ярости. И отдельно — задать себе вопрос: а что я на практике могу сейчас сделать? Именно сейчас. Что я в жизни могу сделать? Я могу выпить воды, я могу позвонить близкому, я могу просто пройтись по улице, я могу сесть и обнять собаку или кота, я могу что-то сделать, — объясняет специалист. — Вот я чувствую, и я делаю. Это два разных сегмента, которые мы в сверхтравматическом состоянии должны стараться выдержать».
Управлять своими эмоциями и ресурсами
Следующим шагом может быть попытка управления своим эмоциональным состоянием — и это, по словам психолога, не означает подавлять его или исключать. Напротив, здесь важно научить себя регулировать интенсивность таким образом, чтобы эмоции не разрушали тело и психику, не доводили до физического истощения. Помочь в этом могут практические рекомендации.
Сохранять минимальные опоры: совершать короткие прогулки, не забывать о питании, спать. Эмоциональное состояние очень тесно связано с физиологическим, и условные недосып или чувство голода будут усиливать тревогу и состояние аффекта. Если есть медицинские препараты для успокоения, согласованные со специалистом, то они могут стать основой, которая поможет нервной системе.
Дозировать информационный поток. Если родитель постоянно смотрит новости, мониторит соцсети, смотрит все возможные каналы, то его мозг «живет на максимуме» и невольно ждет чего-то очень страшного. «Так страх и тревога лишь растут, — советует психолог. — Что мы делаем? Договариваемся с собой: „Я проверяю новости с двух до трех. Я связываюсь с правоохранительными органами каждые полчаса. Дальше я занимаюсь, я включаю какие-то другие занятия“».
Переключать внимание. Это помогает вернуть себе чувства контроля — например, постараться переключиться на приготовление еды, уборку или другие рутинные, бытовые дела.
Выговориться. Рассказать о своих чувствах или дать волю слезам крайне важно — но тому человеку, который будет готов выслушать и принять вас, а не отвечать шаблонами в духе «Возьми себя в руки, соберись», которые лишь обесценивают эмоциональное состояние родителя.
«Что касается чувства вины, то самобичевание будет всегда усиливать все негативные состояния родителя. Именно самобичевания будет убеждать его, что он плохой родителей и с каждой минутой становится все хуже, — говорит Меркулова. — Здесь важно разделить факты, за которые вы действительно отвечаете, и обстоятельства, которые вне вашего контроля. Мы не можем контролировать всю жизнь. И если вдруг появляются навязчивые мысли: „Мне надо было встретить, мне надо было проводить, мне надо было не отпускать“, прямо возвращаем себя к этой границе: что я могу и чего я не могу».
Как помочь другим детям в семье
Когда в семье есть другие дети, то сложное, застрявшее у родителя горе, агрессивность, паника, растерянность, тревога, стыд неизбежно будут отражаться на детях. У них также могут расти тревожность, падать самооценка — и чтобы этого избежать, родителям важно в первую очередь заботиться о себе.
«Когда родитель заботится о себе в плане сна, питания, эмоциональной поддержки, одновременно этим действием он заботится и о психике других детей», — объясняет Ирина Меркулова. Психолог также подчеркивает, что для ребенка очень важны четкие, ясные и посильные формулировки в общении — например: «Мы не знаем, где сейчас твой брат. Мы не знаем, где твоя сестра. Взрослые его или ее ищут. А наша задача — быть вместе, быть рядом и поддерживать друг друга»
Ни в коем случае не надо скрывать факт пропажи, потому что это усилит тревогу и фантазии ребенка. Но и слишком жесткие подробности тоже не нужны. Важно находить те слова, которые ребенок поймет и получит честный, правильный ответ на свой вопрос, добавляет специалист.
«Дети иногда нам кажутся безразличными, будто не сильно тревожатся. Они могут быть чрезмерно прилипчивыми или, наоборот, уйти в себя. И это — тоже формы переживания потери или угрозы потери», — напоминает Меркулова. В такой ситуации передо взрослыми стоят две задачи.
Не навязывать реакцию, не говорить: «Ты должна плакать», «Ты не реви», «Чему ты радуешься, такое случилось».
Находиться рядом, называть чувства и говорить об их допустимости: «Я понимаю, что ты переживаешь. Я понимаю, что ты волнуешься. Я понимаю, что тебе страшно за сестру или за брата. Я понимаю, что ты злишься, что не могут найти. Я все понимаю, я разделяю твои чувства».
Профессиональная помощь нужна тогда, когда родители не выдерживают свое состояние. В таких кризисных ситуациях всегда нужна помощь кризисного психолога, клинического психолога, специалиста, который умеет работать в чрезвычайных ситуациях. Без этого, по словам Ирины Меркуловой, могут развиться длительная бессонница, потеря веса, мысли о самоубийстве, а также возникнуть неспособность выполнять базовые действия и ухаживать как за собой, так и за детьми.
«В таких случаях страдает не только эмоциональное, но и физическое здоровье, а кроме того, и безопасность всех других членов семьи, — заключает психолог. — Поэтому иногда даже нужна медикаментозная помощь, потому что психика просто не справляется. В любом случае психолог, специалист помогает и осознавать, и упорядочивать свои эмоциональные состояния, снижать их интенсивность и обучать разным способам реагирования».
Психолог
