Страна, которая не умела представлять мир без Диего
В Аргентине Марадона давно перестал быть просто футболистом. Его лицо смотрит с фасадов домов, из витрин маленьких кафе и с огромных муралов. Для миллионов аргентинцев Диего был и остается национальным героем. Он мог быть гениальным и невыносимым, обаятельным и разрушительным. Его проблемы со здоровьем, зависимость, конфликты и попытки вернуться к нормальной жизни десятилетиями разворачивались на глазах у публики.
25 ноября 2020 года Марадона умер в возрасте 60 лет. К тому времени он уже перенес операцию на головном мозге и восстанавливался дома под медицинским наблюдением. Вскоре вопрос о том, почему его жизнь закончилась именно так, стал предметом уголовного расследования. Спустя почти шесть лет эта история по-прежнему не получила окончательного судебного ответа.
Он просто хотел домой
В начале ноября 2020 года Марадону госпитализировали. Врачи обнаружили у него субдуральную гематому — скопление крови между оболочками головного мозга, которое в некоторых случаях требует хирургического вмешательства.
3 ноября нейрохирург Леопольдо Луке прооперировал футболиста. Операция прошла успешно, и вскоре возник вопрос о том, где пациент будет восстанавливаться.
В мае 2026 года врач Пабло Димитрофф вспоминал, что после операции у Марадоны была идея-фикс: он хотел вернуться домой, и чтобы его оставили в покое.
Но послеоперационное восстановление требовало наблюдения, а состояние Марадоны осложнялось другими проблемами со здоровьем. Вопрос заключался не столько в том, желает ли пациент покинуть клинику, но и в том, какие условия следует обеспечить ему после выписки.
11 ноября Диего перевезли в арендованный дом на территории закрытого жилого комплекса San Andrés в районе Бенавидес, неподалеку от Буэнос-Айреса. Там он должен был проходить лечение на дому. В этом ЖК Марадона провел последние две недели своей жизни. Все это не означало, что Марадона мог просто остаться один в привычной обстановке.
Предполагалось, что за его состоянием будет следить целая команда медиков
Согласно материалам процесса, в первые дни после переезда еще сохранялась надежда на восстановление. Но затем появились тревожные признаки: Марадона стал меньше есть, чаще оставался в комнате, раздражался и временами почти не общался с окружающими. Свидетели также рассказывали об отеках.
Наблюдение за пациентом было непростым. По показаниям медсестер, Диего иногда отказывался от осмотра, а ночной персонал не всегда мог измерять жизненные показатели.
Сам по себе отказ пациента от осмотра не доказывает вину врача. Но он ставит перед медицинской командой сложные вопросы. Что делать, если человек, нуждающийся в наблюдении, не хочет сотрудничать? Когда следует настаивать на обследовании или возвращении в стационар?
По версии обвинения, специалисты должны были распознать опасность и обеспечить более интенсивное медицинское наблюдение
Защита оспаривает выводы о том, насколько предсказуемой была смерть и можно ли было ее предотвратить.
По показаниям свидетелей, примерно за пять дней до смерти Марадона почувствовал себя лучше и попросил охранника прокатить его на машине по территории ЖК. На короткое время возникло впечатление, что он возвращается к привычной жизни. Но затем Диего снова стал замыкаться в комнате и почти перестал есть.
Но слово «впечатление» не переводится на юридический язык. И спустя шесть лет суд ищет ответы на вполне конкретные вопросы. Был ли у врачей единый план? Кто именно должен был принимать решение об экстренной госпитализации? Подходили ли условия дома для восстановления человека с таким состоянием здоровья?
25 ноября: день, когда его не смогли разбудить
Утром 25 ноября Марадона находился в своей комнате. В доме были его племянник Хонатан Эспосито, помощник Максимилиано Помарго, охранник и медсестра Хисела Мадрид.
Около полудня приехали психиатр Агустина Косачов и психолог Карлос Диас. Они собирались осмотреть Диего, а затем встретиться с его дочерьми Джанниной и Ханой. Когда специалисты попытались разбудить футболиста, он не реагировал. Как следует из изложенных в суде свидетельств, сначала они предположили, что он не хочет вставать или общаться, и не стали настаивать. Позднее Эспосито и Помарго вошли в комнату и обнаружили, что Марадона умер.
Вскрытие показало застойную сердечную недостаточность и острый отек легких.
Суд, который пришлось начинать заново
Первый процесс по делу о смерти Марадоны начался в марте 2025 года. Но разбирательство завершилось скандалом: выяснилось, что судья Хулиета Макинтач была связана с созданием документального проекта о процессе, съемки которого проводились без необходимого согласия участников.
В мае 2025 года суд признал разбирательство недействительным. Второй процесс стартовал в 2026 году. Прокуратура утверждает, что медицинская команда не обеспечила необходимого наблюдения и не отреагировала должным образом на признаки ухудшения состояния футболиста. Защита оспаривает эти выводы.
8 октября 2026 года обвинение потребовало для нейрохирурга Леопольдо Луке 12 лет лишения свободы, для психиатра Агустины Косачов — 8 лет, для других участников медицинской команды — от четырех до десяти лет.
На момент написания этой новости, 13 октября, приговор еще не вынесен. Требования прокуратуры остаются позицией обвинения, а не установленным судом фактом. 13 и 14 октября в суде Сан-Исидро выступят адвокаты родственников Марадоны, а 20–22 октября слово перейдет к защите врачей. После этого обвиняемые смогут выступить с последним словом, и судьи приступят к обсуждению решения. Последним днем слушаний назначено 22 октября, однако точная дата оглашения приговора пока не определена.
В Буэнос-Айресе Диего по-прежнему смотрит на туристов со стен домов. На огромных граффити он выглядит молодым, сильным и неуязвимым. Но нынешний судебный процесс возвращает его из пантеона небожителей в наш далеко не идеальный мир: осенью 2020-го он был просто изможденным болезнью человеком и очень хотел домой, а его настойчиво опекали десятки специалистов, чьи решения, возможно неудачные, теперь рассматривают под лупой следователи и прокуроры.
Скорее всего, именно поэтому дело Марадоны так трудно свести к обычной истории о врачебной ошибке. Оно касается не только того, что произошло в последние дни жизни футболиста. Оно заставляет задуматься о том, что случается, когда человек, которого привыкли считать почти богом, становится уязвимым, а люди вокруг не могут договориться о том, как именно ему помочь.
