«Кризис влюбленности»: почему зумеры стали бояться даже начинать отношения

В соцсетях для этого придумали термин crush recession, или «кризис влюбленности». Речь не о том, что люди разучились любить и дружно записались в монахи. Скорее о том, что привычное состояние «ой, кажется, он мне нравится» все чаще сменяется мыслью «а оно мне вообще надо?».

Сам термин начал распространяться в соцсетях в 2025 году, а в 2026-м психологи пытаются разобраться, чего именно избегают молодые люди. По всей видимости, дело в «романтической неопределенности».

Когда симпатия превращается в работу

В конце 2010-х — начале 2020-х онлайн-знакомства окончательно перестали быть чем-то экзотическим. В 2019 году почти половина американцев от 18 до 29 лет (48%) говорили, что хотя бы раз пользовались сайтом или приложением для знакомств, а 23% взрослых уже ходили на свидание с человеком, с которым познакомились онлайн.

А затем пришла пандемия. В 2020-м ночные клубы, антикафе, бары и прочие «третьи места» закрылись, и приложения стали одним из немногих способов поддерживать социальные и романтические связи. Tinder, например, сообщал о резком росте активности пользователей: в марте 2020 года количество свайпов впервые превысило три миллиарда за один день.

Представим классическую влюбленность глазами девушки. Вам кто-то понравился. Вы думаете об этом человеке, немного волнуетесь, ждете встречи и, возможно, часами обсуждаете с подругой одно-единственное сообщение.

Современный вариант иногда выглядит иначе. Сначала нужно найти человека среди сотен анкет, потом разобраться, кто кому поставил лайк, затем написать, получить ответ, правильно его интерпретировать, договориться о встрече, выбрать место и желательно не разориться.

А после свидания начинается второй этап: почему он поставил один смайлик вместо двух, почему посмотрел сторис, но не написал и означает ли его «было приятно познакомиться» ровно то, что написано.

Психолог Бриттани Вулфорд считает, что на этом фоне романтический интерес действительно может начать восприниматься как слишком ресурсозатратное занятие. По словам эксперта, человек словно проводит внутренний анализ: насколько эмоциональные расходы и возможная боль оправданы потенциальной наградой?

Есть и другая проблема. Приложения для знакомств одновременно дают человеку огромный выбор и делают каждого потенциального партнера менее уникальным. Как объясняет Вулфорд, когда в смартфоне есть тысячи других вариантов, сложнее сосредоточиться на одном человеке и позволить симпатии постепенно развиваться.

А еще влюбленность теперь немного публичная. Раньше можно было месяцами молча думать о человеке, записывать его имя в дневнике, там же фиксировать свои эмоции, но никому ничего не рассказывать. Максимальный риск состоял в том, что дневник найдет ваш младший брат.

Теперь вы можете поставить лайк, написать сообщение, посмотреть профиль, добавить человека в друзья. А потом все это оказывается в каком-то чате, где вам уже пару месяцев перемывают кости. Дальше — больше: кто-то сливает скриншоты переписки, разгорается конфликт, может начаться буллинг. Так может быть, проще не рисковать?

И здесь возникает любопытная вещь. Влюбленность всегда была связана с неопределенностью. А теперь у нас появились инструменты, позволяющие пытаться ее контролировать. Почему он не отвечает? Почему удалил лайк? Кого еще он лайкает? А точно ли это свидание, а не просто дружеская встреча?

Романтика постепенно получает интерфейс. И интерфейс этот иногда напоминает Excel, в котором кто-то случайно включил режим тревожности.

Другие причины: экономика, неопределенность, COVID

Но объяснять «кризис влюбленности» одними приложениями для знакомств было бы слишком просто. У зумеров есть и другие причины устать от отношений. Психотерапевт Данна Боденхаймер j, обратила внимание на другой фактор: пандемию COVID-19. По ее мнению, локдауны сломали привычные модели общения именно тогда, когда представители поколения Z должны были учиться строить социальные и романтические отношения.

Есть и более широкий фон. Финансовая нестабильность, стоимость жилья, неопределенность будущего и общий уровень стресса не особенно располагают к тому, чтобы добровольно добавлять в жизнь еще один источник эмоционального риска.

Бриттани Вулфорд предлагает смотреть на ситуацию именно так: молодому человеку приходится одновременно справляться с финансовыми и социальными проблемами, а отношения требуют времени, энергии и готовности быть уязвимым. Если ресурсов мало, романтическая история может оказаться далеко не первым пунктом в списке приоритетов.

При этом эксперты не считают, что поколение зумеров внезапно перестало хотеть близости. Напротив, по их мнению, потребность в ней никуда не исчезла. Меняется скорее готовность проходить через привычный сценарий знакомства, в котором много давления, неопределенности и пугает возможность публичного провала.

Молодые люди скорее пытаются отказаться от ситуации, в которой отношения превращаются в спектакль для окружающих. В этом смысле нынешняя «рецессия влюбленности» может оказаться не концом романтики, а своеобразной паузой перед ее перенастройкой.

Возможно, человеку по-прежнему хочется однажды посмотреть на кого-то и подумать: «Кажется, я влюбился». Просто теперь ему хочется сделать это без анкеты на 27 фотографий, без анализа скорости ответа и без общего чата, который будет следить за развитием событий.

То есть проблема может быть не в том, что люди больше не хотят влюбляться. А в том, что они все меньше хотят превращать влюбленность в еще один проект, который нужно выполнить безупречно.

На фоне этого тренда еще сильнее ощущается тоска по миру до смартфонов — такому миру, где можно создавать себе события и жить своей жизнью, как это делает, например, парижанка Амели Пулен в культовом фильме 2001 года.