«На пороге стояла 9-летка, которую родители нарядили в „костюм Лолиты“»: можно ли наряжаться в жертву педофила на Хэллоуин

«Главный кошмар — это преступник, а не его жертва, закосплеенная тобой буквально в фокализации ее растлителя», — заявила Полина Парс, тем самым осудив идею другой блогерши.

Почему образ Лолиты на Хэллоуин — плохая идея

Точку зрения Полины Парс разделили многие пользователи X/Twitter — по их мнению, в ролике, который она выложила, присутствует «эстетизация и романтизация» Лолиты, которая на самом деле была жертвой взрослого мужчины, сделавшего ее своей рабыней:

• «Почему-то я настолько знакома с ублюдским внутренним миром таких идиоток, что могу представить ход ее мыслей: „Я уведу у вас мужиков, потому что они хотят таких, как я“. Отвратительно, но ставлю на то, что именно это она имела в виду»;

• «Не представляете, как я была рада, когда мне стукнуло 18. Когда появились первые мимические морщины и признаки взросления. Я больше не буду привлекать педофилов! Ночной кошмар каждой женщины — это извращенец, а не маленькая девочка, жертва этого извращенца»;

• «В принципе, „Лолита“ — это самый яркий пример того, как люди читают пятой точкой. Иногда как будто буквально».

Что на самом деле хотела сказать автор видео

Ролик девушки в образе Лолиты стал вирусным и в TikTok — и там пользователям удалось выяснить, что на самом деле хотела сказать авторша видео. «Формулировка отстой, но я зашла в TikTok и нашла это видео, заглянула в комменты и она хотела сказать: оказаться на месте Долорес — это очень страшно и настоящий кошмар», — рассказывает одна из твиттерских.

«Девушка явно ошиблась с подачей, но стать жертвой Гумберта и правда кошмар, особенно мне было бы стремно оказаться на месте ее матери — это был мой главный страх после развода, — добавляет другая комментаторша. — Что я вот встречу мужика, полюблю его, а он педофил — и все это ради совращения моей малышки».

«Очевидно же, что девочка занимается романтизацией Лолиты своим неудачным видео, демонстрируя сексуализированный образ жертвы буквально в фокализации Гумберта, о чем я и написала, — ответила она. — Она б еще отрезала голову свинье и доказывала, что убивать животных плохо. То же самое».

Что Набоков думал об образе Лолиты на Хэллоуин

Часть пользователей соцсети также вспомнили, что сам Владимир Набоков думал об использовании образа Лолиты на Хэллоуин — по их словам, такую идею писатель воспринимал как «кринж». Это же подтвердила и сама Полина Парс, выложив в X/Twitter отрывок с фото из биографии Набокова.

В биографии писателя, написанной Брайаном Бойдом, зафиксирован реальный случай, который произошел в ночь на Хэллоуин в 1958 году (в год выхода романа в США). Набоков открыл входную дверь своего дома, чтобы раздать конфеты, и обнаружил на пороге девочку 8 или 9 лет, которую собственные родители нарядили в «костюм Лолиты». Ребенок держал в руках теннисную ракетку и табличку с надписью «L-O-L-I-T-A».

Тот факт, что родители добровольно сексуализировали своего ребенка, нарядив в костюм жертвы насилия, доказал ему, что общество полностью проигнорировало заложенную в романе трагедию и приняло за чистую монету манипуляции насильника — Гумберта.

Кроме того, Набоков настолько отчаянно пытался защитить образ Долорес Гейз (настоящее имя Лолиты) от опошления, что ставил жесткие условия издателям. В письмах к американскому издателю он умолял: «Я категорически против любого изображения маленькой девочки на обложке». Писатель требовал, чтобы на книге были лишь чистые цвета или пустые американские пейзажи с уходящей вдаль дорогой.

Почему Лолита — жертва, а не соблазнительница

В дискуссии в X/Twitter не раз прозвучала мысль, что многие люди читают «Лолиту» неправильно — и воспринимают ее как искусительницу, а не жертву насилия, подчас забывая, что она была всего лишь ребенком. Об этом косвенно упоминает и иранская писательница Азар Нафиси в своих мемуарах «Читая „Лолиту“ в Тегеране» — в этой книге Нафиси рассказывала, как преподавала зарубежную литературу студенткам Тегеранского университета и разбирала с ними мировую классику.

Одна из главных идей книги «Читая „Лолиту“ в Тегеране» заключается в том, что истинная трагедия Лолиты — это «конфискация ее жизни» Гумбертом, что напрямую перекликается с положением иранских женщин, чьи личные свободы, выбор и идентичность были полностью подчинены тоталитарному государству.

Так, например, Азар Нафиси подчеркивает, что Гумберт буквально «стирает» настоящую Лолиту, навязывая ей выдуманный им образ и лишая ее права быть собой. В Тегеране девушки чувствуют то же самое: исламский режим создал для них жесткие рамки (обязательное ношение чадры или хиджаба, ограничение прав), превратив их в вымышленных персонажей чужой идеологии и лишив собственной идентичности.

Они видят в ней беззащитного ребенка, который каждую ночь плачет в постели своего тюремщика и насильника и понимает, что ему некуда бежать. Эта безысходность и изоляция от внешнего мира оказываются до боли знакомы иранским студенткам, запертым в границах теократического государства и режима аятолл. Чтобы выжить, Лолита вынуждена притворяться и играть по правилам Гумберта — точно так же иранские женщины в книге Азар Нафиси ведут двойное существование:

• внешнее — послушные гражданки в темных одеждах на улицах Тегерана;

• внутреннее — свободные люди, которые, сбрасывая платки в комнате Нафиси, красят губы, слушают музыку и спорят о западной литературе.

Таким образом, набоковская героиня в книге Нафиси освобождается от навязанного поп-культурой эротического подтекста и предстает как символ человека, у которого жестоко и планомерно отобрали право на собственную судьбу.