«Одиночество и отчаяние толкают к выбору опасных спутников»: итальянскую историю комментирует психолог

«Я долго терпела, пока не начала задавать себе вопросы: такой ли ты жизни хотела?»

Татьяна, 45 лет

Моя молодость пришлась на конец девяностых, когда в маленьком городе, откуда я родом, из-за экономического кризиса массово закрывались заводы и фабрики, а мужчины уезжали в другие места на заработки. Женихов не было, я к тому же работала в поликлинике, где меня окружали одни женщины. А вокруг только и слышала: «Смотри, тебе пора семью, детей».

И тут бывшая коллега, уехавшая в Италию, предложила познакомить меня с итальянцем, который, как мне рассказали, тоже очень хочет встретить любовь и создать семью. Почему бы и не попробовать, решила я, тем более заочно мы друг другу понравились. Он был старше на 15 лет, но меня это не смущало. Звонил мне каждый вечер, говорили сначала на ломаном английском, но я записалась на курсы итальянского, и очень скоро мы стали более свободно общаться.

Я уже заочно была влюблена в Италию по фильмам и песням, и, конечно, мои представления были далеки от реальности. Он прилетел ко мне на пасхальные каникулы, сделал официальное предложение, но очень скоро в наших отношениях появились первые тревожные звоночки. Мы смотрели свадебные кольца, и я предложила то, которое даже в нашем окружении было людям по силам. Однако моего жениха так расстроила цена, что он стал возмущаться прямо в ювелирном магазине. Мне было страшно неловко, но я списала это на итальянскую импульсивность.

Позже подобное повторилось и в отношении свадебного платья. Только потом я осознала, как опрометчиво было на это закрывать глаза, а тогда старалась не задавать себе вопросов. Убедила себя, что не стоит усугублять ситуацию и лучше сделать вид, будто ничего не происходит. В нашей среде принято было считать такое женское поведение мудростью.

Наоборот, казалось, что, пройдя через развод в прошлом, он будет особенно ценить наши отношения в настоящем. И, уехав в Италию, поначалу действительно была счастлива, главным образом потому, что наконец-то, как мне казалось, пазл моей жизни сложился. Муж хотел, чтобы я не работала, и у нас была классическая семья, как у его родителей. Так что я учила язык, осваивала новые для себя блюда из удивительных овощей, которые открывала на рынке, занималась домом.

Но когда родилась дочь, это сделало меня более уязвимой в чужой стране. Муж либо работал, либо уезжал кататься на мотоциклах. Ребенок был полностью на мне, и обнаруженные у нее проблемы со здоровьем тоже решала я. При этом дела в маленькой авторемонтной мастерской шли у мужа все хуже, во многом из-за его вздорного характера. А любимое хобби — покупка и реставрация старых машин — было очень дорогим.

Я понимала, что не выходила замуж за состоятельного человека, готова была поддерживать его и в горе и в радости, но когда пробовала обсудить ситуацию, он мне грубо отвечал, что я ничего ничего не понимаю и не должна лезть в его дела.

Работать активно я не могла — на руках крохотный ребенок. А у мужа во всех бедах виноват был кто-то другой. Правительство, из-за которого в стране кризис. Клиенты, которые от его услуг отказываются. И, конечно, я: плохо смотрю за ребенком, поэтому он плачет, мешает ему отдыхать. Любые попытки поговорить, чтобы как-то исправить ситуацию, заканчивались его криком. Сначала я думала — нужно терпеть, сама такого выбрала. Однако со временем начала задавать себе вопросы: такой ли ты жизни хотела? Любит ли он тебя, если откровенно вытирает о тебя ноги?

Последней каплей стала история в аэропорту. Мы полетели на пару дней к друзьям на крестины ребенка, и я попросила мужа купить кофе. На что он сказал, что здесь это слишком дорого. Отцу моего ребенка было жалко на меня стаканчик кофе. Всю дорогу обратно я не могла отделаться от мысли: почему я позволяю так с собой обращаться? Тогда я начала честно отвечать себе на вопросы, о которых раньше предпочитала не думать.

Я поняла, что мне во что бы то ни стало нужно вставать на ноги. Муж к тому моменту даже не давал мне достаточно денег на еду. А однажды вдруг заявил, что ему такая жизнь надоела, он хочет развестись, а я с дочкой могу уезжать обратно.

С одной стороны, я приняла его слова с облегчением. С другой, была в тревоге: как я теперь буду поднимать ребенка? Родители предлагали вернуться домой, но я решила, что мне лучше остаться в Италии. Дочка у меня итальянка, это ее страна, которую я тоже полюбила.

Мне удалось устроить малышку в ясли и найти свою первую работу — официанткой на полдня. Муж на это не рассчитывал, он думал, что я уеду из страны, мы с дочерью перестали быть ему интересны. Когда он понял, что уезжать я не планирую, то взял адвоката. И я познакомилась совсем с другим человеком.

Развод был долгим, муж писал на меня доносы, якобы я что-то украла из его личных вещей. При этом не платил алименты. Когда он понял, что судья встал на мою сторону и придется взять ответственность за ребенка — попробовал cо мной мириться. Но тут уже от примирения отказалась я.

Как выживала? Мне везло на хороших людей. Знакомые предложили еще одну работу — помогать одинокой старушке, которая была вполне активна, но нуждалась в общении. Это было удобно, пожилая женщина часто сама просила, чтобы я брала с собой и дочку. И вот таких добрых и готовых помочь людей попадалось на моем пути немало, многие из них стали моими друзьями.

Я закончила и вечернюю школу, а со временем получила диплом по бухгалтерскому учету. Сейчас работаю в медицинской клинике на хорошей позиции. Прекрасно обеспечиваю и себя и дочь, которой уже 18 лет. Я ни о чем не жалею и не чувствую себя одинокой, у меня есть хорошие друзья. В моей жизни есть место свиданиям и ухаживаниям, но близкие отношения я все еще не ищу.

Сейчас я думаю, если бы мои родители и все окружение не спрашивали меня бесконечно — когда ты выйдешь замуж? — возможно, я была бы более осмотрительна. Конечно, они делали это из-за беспокойства обо мне, но все-таки девушкам не стоит этого говорить. Отчаяние заставляет нас выбирать совсем не того человека.

«Ловушка кроется в социальной картинке брака, которую нам продают: счастливая семья и чувство безопасности»

Героиня этой истории вызывает огромное уважение

То, что мы видим в финале, — потрясающий пример нейропластичности мозга и посттравматического роста. Ее главная трансформация — это сложнейший переход от инфантильной позиции («я вышла замуж за человека, которого не знала, чтобы сложить пазл своей жизни») к позиции взрослого автора собственной судьбы.

Перелом случился в тот момент, когда она сместила локус контроля с внешнего на внутренний: перестала ждать спасения и поняла, что должна сама встать на ноги. Вместо того чтобы вернуться в регресс под крыло родителей, Татьяна нашла в себе невероятную адаптивность.

Ее суперсила строится на двух опорах

1. Усмирение эго. Способность отказаться от прежнего статуса и стать официанткой на полставки ради выживания своего ребенка — маркер огромной жизненной силы.

2. Высокий социальный интеллект. Оказавшись абсолютно одной в чужой стране, она смогла найти «своих» людей, выстроить глубокие связи и собрать для себя «замещающую семью» из добрых знакомых.

Интересы дочери стали тем самым катализатором, который выжег инфантильность и заставил героиню стать главной опорой для самой себя. Это красивый путь от поиска спасателя к обретению собственной силы.

Что касается социального давления «замуж», то я бы разделяла два понятия: желание выйти замуж и желание стать матерью. Хотеть замуж — абсолютно нормально. Узаконить отношения, когда вы любите друг друга, — это здорово. В этом есть взрослая позиция: мы можем жить и без этого, но выбираем быть вместе. Ловушка кроется в социальной картинке брака, которую нам продают.

В нашей голове склеено, что брак предполагает счастливую семью. Да к тому же еще и брак с итальянцем. Давайте честно, для нашего пространства это отдельный культурный феномен и хрустальная мечта.

Материнство — это совершенно другая потребность. Она гораздо сложнее, потому что прошита в нас на глубоком биологическом уровне. И самый сильный кризис случается там, где эти две разные потребности соединяются в один клубок.

Женщина заходит в брак, покупаясь на социальную картинку и обещанное чувство безопасности, а потом рождается ребенок. И тут суровая реальность материнства врезается в эту иллюзию. В истории героини это хорошо видно. Социальная иллюзия «счастливой семьи в Италии» рассыпалась: статус жены не дал ей ни защиты, ни взрослого партнера рядом. Зато материнство осталось. И именно этот биологический инстинкт, с тотальной уязвимостью в чужой стране, с ребенком, которому нужна помощь, сорвал все розовые очки.

Материнство заставило ее проснуться, навсегда попрощаться с инфантильностью и понять: чтобы выжить, ей придется стать опорой для самой себя. Да, героиня не обрела новых отношений, и, скорее всего, негативный опыт побуждает ее на всякий случай держать мужчин на расстоянии. Внутренне она это ощущает как «мне это не нужно» или «пока не встретила нормального», и все хорошо до тех пор, пока потребность в близости не станет сильнее.

Все это время такая потребность могла быть закрыта заботами о ребенке, но чем больше у дочери будет собственной жизни, тем больше и у Татьяны окажется поводов задуматься о себе, чтобы не жить жизнью своей дочери.