«Содержать мужа было моей ошибкой»: история одного мезальянса глазами героини и психолога

«Нужно выбирать партнера соответствующего тебе социального и финансового статуса»

Ирина, 38 лет

К моменту, когда мы встретились, я была уже два с половиной года в разводе и чувствовала себя готовой к новым отношениям. Ведь я столько про себя знала, проработала все свои ошибки, совершенные в первом браке, и еще больше осознавала ценность семьи, к созданию которой всегда стремилась.

Познакомились мы банально — через приложение знакомств. Он почти сразу предложил встретиться, и вот тут обнаружилась проблема — в моем графике было трудно выбрать время. Я трудоголик, открыто это признаю. У меня компания по производству косметики, а это значит: отношения с фабрикой, небольшая собственная команда, и ведение соцсетей (я, занимаясь продвижением продукции, развила социальные сети и стала заметным блогером со своей аудиторией). Время у меня расписано по минутам, и выделить его на встречу не по работе всегда трудно.

Я честно рассказала Виталию о том, чем занимаюсь, какой у меня темп жизни, и он отнесся к этому совершенно спокойно. Мне это понравилось. А когда мы встретились, почувствовала, что не ошиблась в выборе. Возникло ощущение, что он меня хорошо понимает, и, конечно, между нами случилось то самое волшебное притяжение, которое принято называть «химией».

Очень скоро я познакомила с Виталием свою дочку, и решающим моментом стало то, что у них возникли прекрасные отношения. Я очень много работала, у Виталия было больше свободного времени, он стал подменять няню — оставаться с Ариной по вечерам, возить ее на секцию по художественной гимнастике.

Работал он менеджером в небольшой торговой компании, и я зарабатывала гораздо больше него. Однако наш очевидный финансовый мезальянс не беспокоил ни его, ни меня. Да, я, как и многие женщины моего поколения, выросла с установкой, что мужчина должен зарабатывать больше. Но я как-то поинтересовалась статистикой и поняла, что если буду искать человека только своего финансового статуса и чтобы он к тому же подходил мне по всем остальным параметрам и между нами возникли чувства, скорее всего, останусь одна — таких мужчин я буду встречать крайне редко.

Когда Виталий сделал мне предложение, я, не сомневаясь, согласилась. Я была тогда счастлива, казалось, рядом любимый, заботящийся обо мне и дочке человек, надежное мужское плечо.

Через пару месяцев он потерял работу, но меня это по-прежнему не беспокоило. Я снимала большой дом, покупала продукты, в ресторанах мы расплачивались моей картой и путешествовали тоже на мои деньги. Между тем я становилась все более известной медийной фигурой, меня приглашали на значимые мероприятия. Приходить можно было со спутником, и Виталий сначала с интересом соглашался, но постепенно эти тусовки стали его раздражать. Сейчас я понимаю: там становился очевиден разрыв между нами — то, чего добилась я, и к чему пришел он.

Однажды, когда мы вернулись домой, он вдруг замкнулся, перестал со мной разговаривать. Я стала интересоваться, что случилось, он ответил, что это не его круг. Я предложила больше не ходить вместе, объяснила, что мне это необходимо по работе, однако жесткость его тона меня тогда насторожила. В какой-то момент мой муж явно захотел взять реванш и начал учить меня жить. И все это под маской заботы обо мне и Арине. Стал настаивать на том, чтобы я меньше работала. Раньше ложилась спать. Наконец-то занялась спортом.

Я честно пробовала раньше возвращаться домой, меньше времени уделять делу, но не получалось. Финансовый кризис, который переживают все, в том числе и я как владелец своего бизнеса, требовал все большей самоотдачи. Чтобы держаться на плаву, приходилось работать, засучив рукава, расставаться (к сожалению) с частью команды и брать на себя дополнительную нагрузку.

Виталий не спешил устраиваться на работу. Точнее, время от времени он проходил интервью, но его ничего не устраивало. Он жил на деньги, которые я зарабатывала, и при этом каждый вечер уставшим голосом объяснял мне, как неправильно я живу: стала хуже выглядеть и вообще уже не похожа на ту женщину, которую он встретил полтора года назад. По его мнению, мне многое нужно было в себе перестроить. Я буквально разрывалась, чувствуя, что он в чем-то прав. Но и дело, в которое я столько вложила, от которого зависит благополучие и нашей семьи, и команды людей, которые мне поверили, не могу потерять.

В конце концов мы нашли компромисс: я возвращаюсь домой не позже половины девятого. Но однажды у меня затянулись переговоры, и я пришла в девять. После этого он демонстративно перестал со мной разговаривать и ушел в другую комнату. Общался только с Ариной и нашей няней. Я пробовала говорить и даже плакала от отчаяния: на мне такая ответственность, я все это с трудом тяну, мне нужна дома поддержка, чтобы он просто взял меня за руку, обнял, сделал вечером чаю.

Он, мол, не может взять за руку пустое место, ведь меня никогда не бывает дома… Я жила под двойным прессингом — потери дела и наших отношений. Наверное, была как зомбированная. При этом продолжала платить за жилье, еду, все коммунальные услуги. От ресторанов и развлечений к тому времени пришлось отказаться.

Первой в чувства меня привела моя мама. Однажды, когда мне буквально нечем было расплатиться с няней, я пришла занять у нее денег. «Дочка, что происходит? Мне кажется, твой муж не просто не помогает, но и подталкивает тебя к краю обрыва». У меня постепенно стали открываться глаза — ведь я считаю близким человека, который живет за мой счет, в моем доме, и при этом едва со мной разговаривает. Но даже тогда у меня еще не было мыслей выгнать его. Все-таки у Арины были с ним хорошие отношения, а самое главное — у меня еще оставались чувства. Теплилась надежда, что он просто очень на меня обижен.

И нам действительно удалось искренне поговорить. Виталий пообещал, что выйдет на любую работу. Признался, что я ему по-прежнему дорога. Все это он говорил и делал потому, что переживает. Ему важно мое благополучие. И действительно, через пару дней он вышел на работу курьером. Правда, и там не удержался.

Тут же начались конфликты и бесконечные штрафы, которые опять оплачивала я. Из-за агрессивного вождения и полного игнорирования правил он в попал в серьезную аварию, где пострадал человек. На этом его карьера курьера закончилась, и он снова перестал работать.

Это стало для меня последней каплей. Тогда же я поняла, что между нами ничего невозможно и, как бы горько это ни было, мой второй брак тоже потерпел крушение.

Это были тяжелейшие месяцы в моей жизни. Пришлось не только расформировывать офис, но и выезжать из дома, который я больше не могла содержать. Переезд требовал сил. Мой муж в этот тяжелый момент просто съехал к родителям. Мне помогали друзья, мама и няня.

В конце концов он еще и отказался давать мне развод, а судье заявил, что хочет сохранить семью, потому что я сейчас в тяжелом эмоциональном состоянии и мне нужно время, чтобы осознать, какую ошибку совершаю. Говорил, что к нему привязан ребенок. К тому же взял еще и адвоката, который намекал, что Виталий может на законных основаниях претендовать на долю в моем бизнесе.

Я горжусь собой за то, что прошла весь этот непростой путь: сохранила производство и обрела наконец свободу. Сейчас, по прошествии года, я в разводе. И понимаю, что я счастливый человек: у меня здоровый любимый ребенок, свое дело, которое поддерживает меня не только материально, но и питает эмоционально, мои друзья, сотрудники, преданая аудитория. И, похоже, в этом кругу нет места мужчине.

Не знаю, смогу ли я снова кому-то довериться. И все-таки вывод, который я сделала, — нужно выбирать партнера соответствующего тебе социального и финансового статуса. По крайней мере, не будешь чувствовать себя использованной.

«Сложно заглушить боль утраты, но есть иллюзия, что если щепетильно поделим имущество, то полегчает»

Екатерина Клочкова, семейный системный терапевт

Когда человек приходит в терапию, психолог начинает смотреть на ситуацию глазами клиента, присоединяться к его истории. Это называется «работа с полем переживаний». События, которые перечисляет клиент, рассказывая свою историю, неполны относительно всего происходившего.

Наша задача в ходе терапии — помочь клиенту увидеть ситуацию полнее, чтобы он увидел и связал события, которые игонрировал до этого, и смог из них сложить альтернативную историю, которая больше соответствует жизни, которую он хочет прожить, и возможностям, которые он хочет реализовать. Поэтому, прежде чем мы погрузимся в историю героини, я хотела бы сделать акцент на следующем факте.

В рассказе мы видим, что наша героиня сделала очень много для разития и поддержания своих отношений, но, к сожалению, ее партнер выбрал другой способ совладания с кризисом — через изоляцию и контроль вместо открытого обсуждения и признания страхов и сомнений. Отчего каждый в паре почувствовал себя одиноким, и она в итоге распалась.

С отношениями у нашей героини, очевидно, было связано много счастливых надежд, и развивались они до определенного момента гладко и органично. Так бывает: вот вроде чувствуешь себя счастливым, а из чего это ощущение счастья складывается — пойди поймай. Эти тонкие и трудноуловимые нюансы сложно определить, но их утрата приносит страдания. Поэтому непроизвольно хочется их обесценить с помощью понятных категорий. Например, денег.

Замечали, что разводящиеся пары так упорно спорят про имущество и деньги, вплоть до ложек? Чувства измерить сложно, боль утраты тоже долго будет утихать, но есть иллюзия, что если щепетильно поделим имущество, то полегчает. Но так как не легчает, раздел может доходить до комичных и нелепых ситуаций.

Нечто похожее мы наблюдаем и здесь: героиня понимала, что ей будет сложно построить отношения, так как в первую очередь для нее важна работа, которая дает безопасность, свободу и перспективы для будущего. А поскольку на нее уходит большая часть сил и внимания, то времени и энергии для отношений выделяется по остаточному принципу. И в какой-то момент отношения начинают чахнуть, а героиня находит легкий, но обесценивающий отношения ответ — различие в социальном и экономическом статусе.

Я бы назвала позицию Ирины «я трудоголик и открыто это признаю». Наша героиня успешна в своем деле, и у таких людей есть соблазн принести привычки и паттерны, доказавшие свою эффективность, в семью. Это во многом и предопределило исход отношений. Ирина признает, что у ее мужа сложились хорошие отношения с дочерью.

Сложно сказать, не поговорив со второй стороной, какое содержание вкладывал Виталий в отношения с девочкой: была ли это манипуляция или ему удалось наладить отношения с подростком и с его стороны это была попытка нормализовать отношения между матерью и дочерью. Возможно, и Виталий, и дочь героини так же переживают утрату детско-родительских отношений.

Анализируя текст героини, я бы осторожно предположила, что Виталий встревожился после посещения значимых предприятий, на которых увидел свою жену в другом образе, отличном от уютного и домашнего, к которому он привык. Возможно, впечатления после мероприятия разбередили его старые раны и вместо открытого обсуждения чувств и мыслей, а также совместного поиска решения проблемы, он решил с ними справиться через контроль свободного времени и досуга нашей героини. Этот способ не помог ни семье в общем, ни ее членам.

Так могут ли пары с несовпадением финансовых возможностей тем не менее демонстрировать гармоничную совместность? Героиня отвечает на этот вопрос отрицательно. Но существует ли вообще на него ответ?

Есть любопытные исследования про влияние различия в доходах на уровень благополучия партнера: в парах, где мужчины зарабатывают больше, они испытывают стресс от того, что на них лежит вся ответственность за финансовую безопасность семьи, в парах, где меньше — так же испытают стресс от более скромного заработка. И лишь в тех парах, где доход сравним, уровень стресса мужчины минимален.

Но об этом хорошо рассуждать теоретически, фантазируя о том, какой партнер нам бы подходил больше. В реальной жизни приходится принимать решение, выбирая не из множества разных мужчин, а размышляя о возможности развития отношений с одним конкретным: будут ли различия, которые между нами имеются, серьезным препятствием? Или то, что нас объединяет, важнее?

Мне кажется важным, чтобы супруги, сталкиваясь с проблемами и сложностями, неизбежными в абсолютно любом браке, сверяли свое видение и решения в первую очередь друг с другом, ориентируясь на представление о семье, которую именно они хотят построить.

Конечно, всегда будут люди, которые расскажут истории о том, как должна быть устроена правильная семья, кто в ней должен быть главным и более успешным. Поэтому важно напоминать себе, что эти усредненные представления — следствие средней температуры по больнице, где 36,6 образуется из ноля в морге и сорока градусов в реанимации.