«Ты манипуляторша»: психолог поставила точку в споре Екатерины Гордон и Юлии Ахмедовой, который возмутил соцсети

Из-за чего поспорили Юлия Ахмедова и Екатерина Гордон

Соцсети активно обсуждают спор журналистки Екатерины Гордон и стендаперши Юлии Ахмедовой, который разгорелся в одном из выпусков шоу «Большой куш». В завирусившемся видео Ахмедова обвиняет Гордон в том, что та манипулирует людьми и не уважает чужие ментальные проблемы, надавливая на их триггеры и ведя себя токсично.

В ответ на это журналистка возразила, что вокруг находятся взрослые люди, а также усомнилась в эффективности терапии, которую Ахмедова проходит уже восемь лет. По ее словам, нападать на стендапершу она не планировала.

«Я действительно триггерю тех, кто в терапии. Прости, пожалуйста, но мы в игре. Просто если бы все мне сразу вывалили свои анамнезы, то я была бы аккуратнее. Просто я предполагаю, что все в себе и взрослые люди и нормально реагируют на слова», — заявила Гордон, реагируя на обвинения в манипуляции.

«Как говорил классик: ты начинаешь читать книгу с болезнями и находишь все у себя. Публичные люди принимают сами решение, какую информацию о себе они рассказывают, — добавила Екатерина Гордон. — Юля Ахмедова в 2025-м году дает большое интервью о том, что у нее биполярное расстройство. Она рассказывает это всем и говорит о том, что хочет заморозить яйцеклетку. Мне кажется нечестным спекулировать на этом и пытаться обвинять Катю Гордон в том, что она якобы что-то про нее рассказала и нарушила ход ее психотерапии. Ты или трусы надеть, или крестик сними».

Что думают об этом споре пользователи

Конфликт вызвал широкую дискуссию в соцсетях о том, кто из участниц спора прав, а кто повел себя неэтично:

• «Гордон грубо и бесцеремонно нарушает границы. В ее искаженной модели реальности есть девушка с диагнозом, и она как-то не так реагирует на то, что Гордон проявляет абьюз. И когда Юля пытается выстроить границы, Гордон ее еще и обвиняет в этом (''у тебя ж диагноз, поэтому и реакция такая'')»;

• «А при чем ее терапия и ее проблемы? Юлия пришла на игру, почему ее должны жалеть и сочувствовать? Если не вывозишь критику и чужие речи, то не ходи на такие игры. Бедная Катя сама не поняла претензию»;

• «Гордон ничего обидного не сказала. Реально иногда банан — это только банан. А все, кто в терапии, очень чутко реагирует на любое слово в свой адрес»;

• «С Ахмедовой, похоже, так сложно общаться. Из разряда ''Передай мне соль'' — а в ответ говорят: ''Ты мной манипулируешь и нарушаешь границы''»;

• «Ахмедова ничего не сказала про биполярку! Она объяснила, что на терапии ее научили различать манипуляцию. И сказала она абсолютную правду. А Гордон искала намеренно, нашла в ее биографии слабую точку и ударила по ней. Как делает это со всеми. Это подлость и низкая самооценка»;

• «Юля реально не права. Почему ее должны все понимать только потому, что она лечится? Откуда люди должны знать об этом? Манипуляция — это когда ты хочешь, чтобы все тебя поддержали только потому, что ты принимаешь таблетки. Это твоя проблема, а не другого человека. Никто не должен гадать диагнозы других и подстраиваться под них»;

• «Когда люди идут на шоу, они должны понимать, что все о них станет явным. Поэтому все публичные люди должны быть готовы ко всему».

В итоге дискуссия в интернете перешла совсем в иное русло — от Гордон и Ахмедовой пользователи перешли на рассуждения о том, насколько правильно использовать опыт психотерапии как инструмент для защиты себя и своих интересов. По просьбе Psychologies гештальт-терапевт и специалист психологической платформы Alter Анна Данилюк порассуждала, как и почему термины из психологии могут становиться оружием в отношениях и в чем на самом деле польза терапии.

Почему все вокруг стали говорить на языке психологии

15 лет назад трудности в романтических отношениях впервые привели меня к психологу. Я студентка, живу в столице, мои друзья — творческая, прогрессивная молодежь. Во время очередных посиделок я призналась, что обратилась к специалисту за помощью в обработке душевных ран. Повисло неловкое молчание. Дальше — шутка: «Можешь пожаловаться мне, это хотя бы бесплатно». Приятельница озабоченно спросила: «У тебя все настолько плохо?»

В каком русле сейчас мог бы развиваться упомянутый выше разговор молодых людей? Наверняка мне посоветовали бы защищать границы и противостоять газлайтингу. Другие распознали бы в партнере «нарцисса» (он же «абьюзер», он же «токсик», он же «ред флаг», он же «избегающий тип привязанности»), который наносит травмы. Иные спросили бы, не «проецирую» ли я из «позиции жертвы» свою теневую часть на него, и рассказали, что «триггерит» их.

Стремление все большего количества людей исследовать свой внутренний мир и преодолевать трудности с помощью компетентного специалиста — безусловно, позитивная тенденция нашего времени. Но борьба с предрассудками качнула маятник в другую сторону.

Общение на психологическом жаргоне, апелляция к мнению психотерапевта как к непреложной истине, самодиагностика и диагностика собеседника стали привычными элементами нашей реальности. Идея «Я хожу к психологу, чтобы лучше понять себя» подтянула за собой другую — «Я хожу психологу, а значит, лучше знаю, что с тобой».

Как изменилось отношение к психотерапии

Нередко именно стигма, а не симптомы ментального заболевания, становится преградой на пути к помощи и восстановлению. Всемирная организация здравоохранения трубит год за годом: дискриминация вокруг психического здоровья сохраняется.

Обычно за предвзятым и грубым отношением окружающих к людям с диагнозом скрывается страх собственной уязвимости, недостаток знаний о психическом здоровье, привычка воспринимать обращение за помощью как признак слабости. Иногда человек защищается от собственного бессилия, идентифицируясь с образом жесткого, контролирующего и не нуждающегося в помощи человека.

Однако поддерживать дискриминацию людей с расстройствами может и небрежное обращение с диагнозами в быту. Сегодня под влиянием соцсетей плохое настроение называют депрессией, неприятности — травмой, тревогу — тревожным расстройством — и самодиагностикой дело не ограничивается. Скольких «нарциссов» вывели на чистую воду благодаря роликам в соцсетях! Доверия к диагностике все меньше, скепсиса к диагнозам — все больше.

Почему мы называем партнеров нарциссами, абьюзерами и токсиками

Наша психика умеет мастерски уклоняться от сложных переживаний. Один из таких способов — что-то говорить, чтобы чего-то не чувствовать. Постановка диагнозов себе и близким с помощью абстрактных понятий из поп-психологии может быть попыткой избежать искреннего, но непростого разговора, в том числе с собой. Некоторым людям трудно сказать: «Мне грустно, что он не пишет после первого свидания» — и вместо этого они говорят: «Он нарцисс». Причем все чаще говорят это вслух адресату.

Профессионального психолога не удовлетворит фраза клиента «у меня травма», «он абьюзер» или «меня триггерит». За этими клише может быть что угодно, поэтому специалист будет уточнять детали и исследовать уникальный эмоциональный опыт, который скрывается за фасадом жаргона.

Как язык психотерапии становится оружием в отношениях

Терапевтические слова выходят за пределы кабинета психолога и по дороге меняют значение, от чего нередко становятся разрушительными. Психожаргон отдаляет нас не только от собственных внутренних переживаний, но и друг от друга. Его используют, чтобы:

• вынести вердикт («Ты абьюзер»);

• прекратить неудобный разговор («Меня это триггерит, закроем тему»);

• снять с себя ответственность;

• поставить собеседника в проигрышное положение и не только.

Терминология создает видимость профессионального заключения, стирая шансы на живой диалог. Часто такой способ может говорить о сложностях с описанием эмоциональных переживаний и о неспособности выдержать разность с другим человеком.

Но как ярлык, которым мы «награждаем» другого, помогает нам справиться с чувствами? Спойлер: никак. В моменте это может дать небольшую эмоциональную разрядку, но непрожитые и необработанные чувства остаются внутри нас и продолжают влиять на наше состояние.

Еще одна разновидность той же проблемы — «глубокая проработанность». Человек апеллирует к опыту и знаниям, которые получил в кабинете психолога, чтобы доказать собственную правоту. Старое «я прав, потому что сильнее» сегодня трансформировалось в «я прав, потому что осознаннее».

Апелляция к опыту психотерапии и экспертный язык могут становиться инструментом манипуляции: через умные термины люди начинают контролировать поведение окружающих («Не общайся с ней, она из дисфункциональной семьи, мой психолог тоже так думает»).

Что на самом деле дает психотерапия

Мне важно подчеркнуть: качественная психотерапевтическая работа не делает человека уверенным в своей безошибочности. Напротив, она помогает замечать разность и выдерживать сложность — свою и мира:

• иметь границы, но в каких-то случаях уступать и сомневаться;

• быть травмированным, но не требовать от мира компенсации за это;

• распознавать, где манипулирует другой, а где — он сам;

• понимать свои чувства, но не считать их автоматическим доказательством правоты;

• сомневаться;

• позволять другому человеку быть сложным и несовершенным.

Почему психологические ярлыки разрушают диалог

Важно помнить о том, что пользоваться терапевтическим опытом, как и любым знанием, можно по-разному. Например, фраза «Если ты продолжишь со мной так разговаривать, я уйду» может быть как здоровым обозначением границы, так и требованием: «Ты должен вести себя так, как удобно мне». И это уже попытка контроля.

Окружающих, которые испытывают предвзятое отношение к людям после терапии, можно понять: они не подписывались на сеанс диагностики вместо разговора по душам. Если во время бытового конфликта человек постоянно интерпретирует другого, возникает асимметрия: один становится «аналитиком», второй — объектом анализа. Собеседник может воспринимать это как попытку лишить его права на собственную интерпретацию происходящего в частности и угрозу его автономии в целом. В конце концов, кому понравится быть нарциссом и абьюзером?

Почему нам так нужны психологические ярлыки

Психологизация стала частью массовой культуры, и вместе с пользой от этого процесса пришло упрощение терминов, самодиагностика и патологизация окружающих.