«Фэнтези, романы и детективы»
Руководитель детского научного-популярного издательства «Ламинария»
Я вижу, как сейчас активно издается фэнтези. В целом, это объяснимая ситуация: чтение таких книг помогает отдохнуть от порой монотонных и довольно сложных школьных будней в выдуманном мире с волшебными поворотами и суперспособностями. Думаю, чтение фэнтези по ощущениям сравнимо с поездкой в отпуск.
И в этом жанре нужно отметить современный тренд на фольклор. В «Ламинарии» весной в рамках тренда вышла книга Оксаны Заугольной «В лодке из медвежьих снов», но фольклор здесь не славянский, а более региональный — коми-пермяцкий: тьедыси, дзедзывы и другие волшебные существа.
Кроме фэнтези, подростки читают романы и детективы. Первая любовь и взросление могут легко сочетаться с актуальными для современных детей проблемами развода родителей, поиском себя в новой модели мира, принятием партнера-родителя.
В издательстве вышла книга Мишель Монмулине «Красный кит», героиня которой как раз проживает подобную историю. Вообще в подростковой литературе, как мне кажется, сейчас много проблемных книг с терапевтическим эффектом. Это может помочь родителю поддержать ребенка и себя.
Детективы — жанр, который всегда с нами. Его любят и дети, и взрослые, потому что, читая детектив, ты уже знаешь, что тайна будет раскрыта, на все вопросы ответят. И это создает приятное ощущение стабильности.
И мы сейчас как раз готовим к изданию подростковый детектив Ларри Шварц и Ив-Мари Палмер «Пророчество Жюля Верна», который, как вы понимаете из названия, связан с Жюлем Верном. Так мы продолжаем нашу задумку — знакомить детей с именами классиков.
«Исторический роман для подростков популярен, а тема буллинга сбавляет обороты»
Литературный обозреватель и писатель
Оговорюсь, я не проводил статистических исследований, а опираюсь на опыт личных наблюдений. Во-первых, есть вечно актуальные темы — поиск мечты и своего призвания, любовь и дружба, не всегда простые отношения с родителями. Во-вторых, в конце 2010-х появилась новая волна авторов, пишущих для детей и подростков, возникло больше издательств. И тренды тогда тоже поменялись, в том числе жанровые.
Например, писателями был услышан запрос на оригинальное фэнтези с выраженным психологизмом, в итоге Марина Ясинская и Тамара Михеева создали свои циклы «Восьмирье» и «Семь прях».
Сейчас фэнтези как жанр продолжает развиваться, нередко уходит в локальную или национальную мифологию, подчас дрейфует от психологизма в сторону социальной проблематики, задается вопросами справедливости, неравенства и взаимного доверия. Здесь можно вспомнить книги Оксаны Заугольной «В лодке из медвежьих снов» или «Аул» Асии Арслановой.
Также в детскую литературу пришел магический реализм, точнее, истории без явной мистики, но с намеками на нее
Тут ярким примером служит «Мой дедушка — призрак» Вики Козловой, а также некоторые книги Александры Зайцевой и Вики Войцек.
Переживает второе дыхание исторический роман для подростков, а на смену американскому комиксу в каком-то смысле пришли японские и французские графические истории для самых разных возрастов. Если раньше на том же bandee dessinee для детей специализировалась в основном «Бумкнига», сейчас, например, «Ламинария» выпускает серию о мальчике Якари, а «Самокат» — о девочке Лу.
Что касается сугубо тематических тенденций, мне кажется, популярная года три назад проблема школьного буллинга в детских и подростковых книгах уже пережила свой пик. Сейчас в моде почти производственные истории, где школьники занимаются каким-то общим делом.
Это и «Берег Софи» Евы Немеш о спасении морских животных, и «Ресторан Черникен» Елены Головановой о кулинарных изысканиях на Ладожском озере. Но я думаю, ни буллинг, ни семейные драмы окончательно от нас тоже, конечно, никуда не денутся.
«Предвижу увеличение числа подростков-попаданцев и исторических романов»
Литературный критик, школьный учитель, один из учредителей литературного конкурса «Короткий список, или Саламандра»
Читатели в своих предпочтениях неоднородны. Кому нужна рыбка, кому кабачок, а кому и вовсе сало. Не могу я дать универсального ответа на вопрос, какие книги сегодня пользуются спросом. Кажется, что «книги нужны честные» — универсальный ответ. Но понятие честности тоже во многом зависит от жизненного опыта писателя и читателя, так же как и от читательских ожиданий.
Вот «Хоббит», например, — честная книга о взрослении. Или «Гарри Поттер». Или «В лодке из медвежьих снов». Или, скажем, «Аня из Зеленых мезонинов». Только вот разница между ними в том, что «Хоббит», «Гарри Поттер» и «Лодка» дают читателю надежду и поддерживают те черты характеров героев, которые в «Ане» благонамеренные усыновители и учителя стараются придавить в героине, чтобы сделать ее достойной представительницей консервативной общины, женой и матерью.
У «Ани», так же как у «Полианны» и книг Чарской, до сих пор есть читатели и почитатели, которые видят в этих книгах то, что им нужно именно здесь и сейчас
Тенденции формируются по двум принципам: по принципу жвачки и по принципу дефицита. Дефицит — это когда читателю чего-то не хватает, и он закрывает книгами свои потребности. Сейчас это, в первую очередь, потребность в безопасности, в уходе от тотального контроля, в чуде, в счастливом конце.
Поэтому никуда не уходят фантастика, фэнтези-сказки. Предвижу увеличение числа подростков-попаданцев и исторических романов: по рукописям, которые приходят к нам на конкурс «Короткий список, или Саламандра», эти тенденции уже видны. Много текстов с волшебными тайнами реальных городов. Думаю, сейчас станет больше книг, герои которых будут не людьми, или не совсем людьми, вроде «Русалок России» Анастасии Строкиной.
Принцип жвачки — это узнаваемые предсказуемые сеттинги, узнаваемые предсказуемые коллизии, узнаваемые предсказуемые герои
Жвачка тоже дает ощущение безопасности и ощущение, что ты хоть что-то можешь контролировать. Поэтому так много волшебных школ, просто школ с навсегда закрепленным распределением ролей, незатейливых летних приключений, любовных историй.
Хочу подчеркнуть, что жвачка — это не негативная оценка качества текста. Так-то и Пушкин развлекался созданием жвачки, играл с трендами: в одном из своих произведений он даже устами персонажа дает совет молодому автору, тот совет, который лег в основу его собственного творческого принципа: «Умный человек мог бы взять готовый план, готовые характеры, исправить слог и бессмыслицы, дополнить недомолвки — и вышел бы прекрасный, оригинальный роман».
В последние годы лучшие авторы — не учителя, а собеседники
Читатель плохо переносит дидактику и навязчивую мораль. Особенно чувствителен в этом смысле читатель-подросток: как только он видит морализаторство или недоверие автора (это когда автор все проговаривает словами, не ожидая, что читатель догадается о чем-то важном), он откладывает книгу. Язык современной детской и подростковой литературы — это язык взаимодействия, соучастия.
Современный читатель быстро соображает, поэтому с трудом выносит длинные рассуждения, описания и прочее, что называется, «многобукв». По большей части он довольно сильно заточен под визуал, поэтому ему нужны емкие, но при этом короткие образы, чтобы представить ситуацию.
Образная система современного подростка-читателя может сильно отличаться от образной системы предыдущих поколений. Это связано как с быстрой сменой мемов, так и с атомизацией книжной, визуальной, музыкальной культуры. Общих мест и точек пересечения становится все меньше, поэтому не надо гнаться за мемами и сленгом: уже через два года их потребуется переводить на язык следующего поколения.
Ожидания читателей могут меняться. Но много десятилетий и даже столетий большинство читающих подростков хотят историй о справедливости, самостоятельности, о своей значимости в мире и о том, что в конце концов все будет хорошо.
А так, в общем, читатель второй четверти XXI века мало чем отличается от читателя второй четверти XVII. Его так же завораживают или, наоборот, заставляют скучать буквы, ему так же хочется зарыться в интересную историю, он так же надеется найти в этой истории свое отражение и понять себя.
