Меня зовут Софья, мне 31 год. Семь лет назад я переехала в Петербург из Беларуси. Для знакомых и коллег это выглядело смелым и местами банальным воплощением мечты большинства девочек, но близкие знали — это был отчаянный побег в никуда.
Помню этот февральский ломающий кости холод. Замерзший автобус, который несся в сторону северной столицы, и я — сидевшая в обнимку с панической атакой и нервным тремором. Мечтала ли я жить в этом городе? Да. Хотела ли я оказаться там с кредитом от бывшего парня, минимумом денег и полным непониманием, как из этого выбираться? Вряд ли.
И несмотря на то, что все учат благодарить такие периоды за опыт и рост, я не хочу романтизировать то время. Этот стресс был мне не по зубам. Я бы предпочла осознать все это иначе — без необходимости сначала развалиться на части.
Что было до
Сам факт того, что я не умела выбирать партнеров, но была катастрофически уверена в своей крутости, мы опустим — это тема для другой колонки.
Период перед переломным моментом выглядел так: я отработала по контракту два года в ветеринарной аптеке в Минске. Потом решила сменить ориентир и устроилась администратором в барбершоп. В деньгах сильно потеряла, а в ощущении удовольствия от жизни выросла раз в десять.
На тот момент я жила с Лешей (имя изменено) уже второй год. Впервые мы встретились, когда мне было 19: покатались на эмоциональных качелях восемь месяцев, потом разошлись. В период расставания я успела выйти замуж, а потом через полгода развестись. Почти сразу же мы снова встретились с Лешей и начали заново.
Это сложно объяснить, когда есть лимит букв
Приближался мой день рождения — 9 сентября. Мы захотели отметить его на море, но деньги Леше должны были прийти только после отпуска. Он предложил оформить кредит, а по возвращении — его погасить. Но, учитывая, что он только начал работать в новой должности, ему бы кредит не одобрили.
Сразу скажу, чтобы соскрести с себя налет придури: у нас были нормальные финансовые отношения. Мы вместе оплачивали квартиру, дарили друг другу подарки, ездили в путешествия. Я дружила с его родителями — сотрудниками милиции, и ничего не предвещало беды.
Я оформляю на себя кредит, мы летим в отпуск, возвращаемся, он начинает его выплачивать. И что конкретно ломается дальше, я не помню. Помню только звонок от моих поддатo-счастливых родителей, которые отдыхали вместе с родителями парня. Они говорили о нашем будущем, пока я стояла и смотрела в окно, понимая: никакого будущего нет.
Я чувствовала, что мы довольно скоро расстанемся, хотя в этот конкретный момент еще не знала почему.
Что было после
В этом фрагменте редко что-то кардинально отличается от общепринятого: ссоры, крики, сбор пожитков, газель для вещей, разбор их в новом месте. И вот, когда я сижу уже на другой кухне, мне звонит Леша и пытается выяснять отношения. На каком-то моем слове у него рвет крышу:
— Тогда и выплачивай свою половину кредита сама!
— Какую половину кредита?! Он вообще не мой!
— Да мне насрать! Я выплачиваю свою часть, а ты выкручивайся как хочешь!
Чтобы вы понимали: свободных денег у меня не было. Я выплачивала рассрочку за курсы по рисованию, снимала комнату, покупала еду — на этом мои полномочия все. Кредит, даже его половина, был абсолютно неподъемным для меня.
В истерике я зачем-то позвонила его родителям. От его отца услышала что-то про то, что это наш общий кредит, мол, разбирайтесь сами. Потом — своим. Мои предложили все выплатить, но я сказала, что это мое дерьмо и вообще у меня план есть (нет).
Но в памяти зазвенела фраза близкого друга: «Когда все будет плохо — звони, поедем в Питер». Звоню. «Я, кстати, как раз туда на Новый год собираюсь, — радостно сообщил он. — Поехали, познакомишься с ребятами, обсудите возможные планы».
Все происходило очень быстро. Мы приехали в Питер, я поближе узнала ребят и обсудила с ними алгоритм действий, если решаюсь на переезд. В итоге обозначили срок в месяц, за который я должна собрать вещи, деньги и сжечь минские мосты.
И вот дальше происходит интересное.
Как жизнь проверяла на прочность мои решения
Я взялась продавать все, что у меня было, чтобы собрать денег: мольберт (я тогда еще рисовала), картины, одежду, всякую мелкую утварь. Выложила пост с вещами в запрещенную соцсеть, запустила рекламу.
И вот пишет мне парень — пусть будет Дима. Большое, красивое и очень учтивое письмо, где он восхищается моей красотой, талантами и чем-то там еще. Зовет выпить чашку кофе. А я в это время ношусь в мыле: панические атаки по утрам, работа, продажа и сбор вещей, попытки придумать, как выжить в настолько новом жизненном этапе, который вот-вот начнется. Проще говоря — мне было не до кофе.
Я аккуратно отказываю Диме, честно поясняя причину. Он возвращается на следующий день и говорит, что хочет купить картину. Я, понимая принцип его многоходовки и сложность своего положения, соглашаюсь.
Вкратце, что происходит дальше: мы встречаемся, общаемся, он покупает картину, а после встречи катает любовное письмо. Начинает встречать меня с работы с цветами, провожает до дома. Параллельно я понимаю, что влипаю, но от такого сценария довольно сложно откреститься сразу, хотя и продолжаю собирать вещи.
Чтобы вы понимали: Дима реально вел себя как неизбалованный принц
Ухаживания, знакомство с родителями, хорошая работа (у них был семейный бизнес). Он ни разу не надавил на меня, не поторопил и ничего не потребовал. Не просил остаться, но делал все, чтобы я передумала.
Через три недели этой сказки черт под именем Сомнение начал толкать меня в бок. В то же время заговорил и Дима: «Послушай, я все понимаю. Ты решила уезжать. Но если бы ты осталась, я бы снял нам квартиру. Мы бы начали жить вместе. Если будет трудно найти работу — у нас на соседних участках стоят дома, мы их сдаем в аренду. Я бы поговорил с родителями, взяли бы тебя админом — как человека с опытом. И все бы у нас было хорошо».
Можно ли было представить сценарий лучше? Хороший и заботливый парень пытается помочь мне — той, которая застряла где-то на жизненном перекрестке, километров за -цать от идеальной жизни. Это звучало сказкой. Это и было сказкой. Мне ничего не стоило передумать. Попробовать здесь, а потом, если что, уехать в Питер.
Но мое решение сделать этот прыжок оказалось сильнее обещаний лучшей жизни. Да, Дима предлагал безопасность, спокойствие и «жизнь под ключ» — ровно то, чего у меня не было и в чем я отчаянно нуждалась. Но вместе с этим я чувствовала, что если соглашусь, то выберу не себя и свои желания, а снова кем-то брошенный спасательный круг. А мне почему-то было важно не спастись — спрятаться от мира и проблем, а, наоборот, заявить о себе. Доказать, что я на что-то способна.
В итоге я уехала.
В течение месяца, когда Дима понял, что я не собираюсь возвращаться в Минск, наше общение сошло на нет.
Так стоило ли оно того?
Первые полгода в Питере почти убили меня. Первое время мы жили вчетвером в одной комнате с ребятами, с которыми познакомились здесь на Новый год. Потом сняли трешку, и у меня появилась своя маленькая комната, где стояла раскладушка, стол и шкаф.
Я не спала сутками, бегала по подработкам — одну нормальную работу найти не могла. Где-то отказывали мне, где-то понимала, что не впишусь я. Заработанные деньги тратились в те же дни то на еду, то на аренду. В голове висела мысль, что в черный день спасет ломбард, куда я могу занести свое обручальное кольцо. И когда этот момент наступил, я узнала, что цена за золото с одиннадцатью маленькими бриллиантами — две тысячи рублей (только представьте мое лицо). В еще более черные дни приходилось обносить ближайший продуктовый.
Через месяц я получила нервный срыв. Помню, как вышла из метро после очередного неудачного собеседования и подошла к перекрестку. Толпа перед глазами рассеялась, и я увидела очень старенькую бабулю, которая стояла на коленях, склонив голову, — она и стала моей последней каплей. Всю следующую неделю я плакала.
Ночью покупала на последние деньги билеты в Беларусь, но поутру их сдавала
Я ничего не говорила родителям, потому что признаться, что не справляюсь, было хуже всего остального. Хотя знала, что они не осудят, а поддержат и помогут. Но я просто не могла произнести это вслух.
В ночь, буквально за несколько часов до того, как мне предложат ту самую работу, я сдалась. С абсолютно каменным и холодным лицом я отказываюсь от места, которое подходило по всем критериям. А вечером уезжаю в Беларусь. И не к Диме, а к Леше. Да, тому самому, который повесил на меня часть кредита.
Как я могла до этого докатиться, спросите вы? Отвечу: когда ты впервые оказываешься на дне абсолютно новой глубины, предыдущее дно кажется уже не таким уж и мрачным. Голова отчаянно пытается придумать хоть какой-нибудь сценарий, где будет не так плохо. А учитывая, что мы в сумме около пяти лет катались с Лешей на эмоциональных качелях, нам ничего не стоило сойтись снова.
Пробыла в Минске я две недели — после воссоединения чуда не случилось. Мы снова стали ругаться, отдаляться, а Лешу еще и поглощала новая должность: он пошел по стопам родителей. Менялось его отношение к людям, самооценка, планы. В какой-то момент я опомнилась, услышав, что он грезит жизнью, увешанной материальными ценностями, а я мечтаю о мире, который хочется просто объездить.
С каждым днем я все отчетливее начинала понимать, какую катастрофическую ошибку совершила
Потом — очередная ссора с Лешей, крики, сбор вещей, билет до родителей. Я лежала на коленях у мамы и не могла отделаться от осознания собственной тупости. И только потом — глупого рывка не в ту сторону. Будто жизнь бестолково прошлась по кругу и привела в ту же точку. Хотя этот круг — результат моих выборов и решений. Я была абсолютно выжата, не понимала, чего хочу и что делать — куда идти.
Единственным выходом было сдаться внутренним демонам, признать весь масштаб провала, принять его и после этого не возненавидеть себя. А встать и сделать возвращение домой не концом, а промежуточной остановкой.
Когда слезы перестали размывать буквы на экране, я написала руководителю, который приглашал работать к себе в день отъезда в Питере. И оказалось, что место еще свободно, — он разрешил вернуться. Обрадовавшись первому счастливому стечению обстоятельств за долгое время, я написала ребятам, с которыми жила в трешке. «Твоя комната ждет тебя, возвращайся!» — ответили они мне.
В Питер я не то чтобы заехала, я залетела с двух ног. Оказывается, мне было нужно окончательно сбросить с себя цепи прошлого, чтобы отдаться новому всей своей сутью. Наконец перестать сомневаться и не искать в каждом сложном дне причину вернуться на родину.
Весь следующий год я работала, собирала деньги, влюблялась в окружающее и находила друзей. Потом — последний транш по кредиту, ощущение свободы в сердце и невероятной любви к городу. Питер пинал и испытывал, проверяя мою любовь на честность и стойкость, но в итоге принял.
И теперь здесь мой дом.
Вместо выводов
Не всегда сложности делают нас сильнее. Некоторые из них оказываются настолько большими, что могут убить. Поэтому, если вы чувствуете, что не справляетесь, честно прикиньте: сколько еще вы готовы терпеть и насколько вам действительно это нужно?
При возможности просите помощи — это совсем не стыдно. А иногда, если нужно, делайте шаг назад. Но не расценивайте этот шаг как проигрыш. Порой это возможность уцелеть или единственный способ понять, что там ничего больше нет.
