«Я не дурак, я просто ошибся»: 4 ситуации, в которых важно научиться отпускать, — большой разбор с психологами

Ситуация

Инге 43 года, последние годы она живет от одной попытки ЭКО до другой и почти перестала строить другие планы. Она не уходит с надоевшей работы («все равно скоро в декрет»), присматривает детские вещи «на будущее» и каждый раз, встречая семьи с колясками, испытывает смесь тоски и зависти.

После очередного неудачного протокола Инга поймала себя на мысли, что больше всего устала не от процедур, а от постоянного ожидания «настоящей жизни», которая откладывается из-за надежды стать матерью. Ей трудно принять идею, что она навсегда останется бездетной.

Анализ

Мечта Инги о ребенке так сильна, что затмила все другие сферы ее жизни. «Материнство оказалось главным, а может быть, и единственным ее смыслом, который пока не может быть реализован, — рассказывает Ольга Агафонова. — Неудивительно, что у Инги возник синдром отложенной жизни. В такой ситуации неудачные попытки ЭКО, подчеркивая несовпадение ожиданий и реальности, ведут к особенно тяжелым переживаниям».

Не желая видеть факты (стать матерью не получается) и внушая себе, что все будет, но чуть позже, Инга, по сути, бежит от реальной жизни.

Решение

Для начала развернуться и посмотреть в глаза своему страху (или другому сильному чувству) и познакомиться с ним, понять, о чем он хочет сказать. Позволить себе ощутить эти чувства и прожить.

Это не значит, что надо перестать что-либо делать, уточняет Ольга Агафонова. Но стоит сказать себе: «Если моя мечта — именно о ребенке, то он обязательно в этом доме появится». Может быть, не через ЭКО, а путем усыновления, волонтерства, преподавания или воспитания племянников.

А пока стоит задаться вопросом: чем еще может быть наполнена моя жизнь, кроме тревог вокруг протокола? Что именно я откладываю на потом, от чего убегаю? От смены работы, сложностей в отношениях, самой себя? И почему? Если вернуться в здесь и сейчас в одиночку трудно, то будут полезны группы поддержки. А для того, чтобы осознанно прийти к решению отпустить идею биологического материнства, нужна психологическая готовность, и здесь поможет работа с репродуктивным психологом.

2. Перестать себя казнить

Ситуация

Дмитрию 45 лет, и последние 15 он казнит себя за неверный выбор. На подъеме карьеры он бросил перспективную должность ради стартапа, в который вложил большие средства. Дмитрий был уверен в своих силах, но проект не выдержал конкуренции и закрылся. Пришлось несколько лет отдавать долги. Сегодня у него есть работа, но он живет с ощущением, что допустил роковую ошибку и сломал жизнь себе и своей семье.

Анализ

«Кажется, тут речь идет о сценарии успешной жизни, которая не состоялась, — предполагает гештальт-терапевт Елена Пестерева. — Больше всего ситуация похожа на застревание в стадии гнева (на себя, принявшего неверное решение, на коллег, на конкурентный мир, на друзей или родных, которые не остановили) и в стадии торгов (что было бы, если бы я сделал иначе)». Дмитрию станет легче, когда удастся оплакать все то, что не произошло, но для этого нужны душевные силы.

Решение

Лучшее, что Дмитрий может сделать, по мнению гештальт-терапевта, — заботиться о себе так долго и тщательно, как только получится, чтобы психика накопила ресурс. Стоит буквально запретить себе саморазрушительные, самообвиняющие мысли даже в шутку. «Пришла в голову мысль „вот я дурак!“ — и тут же сказать себе: „Нет, я не дурак, я просто ошибся в расчетах, ошибиться может любой, мне не хватило опыта“», — предлагает Елена Пестерева.

И только когда субъективное ощущение счастья восстановится (а оно восстановится, несмотря на потерю!), будет полезно написать список того, что не произошло — и не произойдет. Абстрактную потерю невозможно отгоревать. А вот по конкретным — «у меня нет статуса политика, дачи на Мальдивах, колледжа для детей в Англии» — действительно можно плакать. В то же время стоит уважать себя за решимость, дерзость, мужество, и сострадать себе — это выглядит более справедливым.

3. Отпустить взрослого ребенка

Ситуация

55-летняя Анастасия тяжело переживает, что 22-летний сын, которым она гордилась и чьими успехами жила, сошелся с женщиной намного старше себя. К тому же та в разводе и воспитывает дочь от первого брака. Анастасия считает, что сын отказывается от собственной молодости и совершает ошибку, разделяя чужую, уже сложившуюся жизнь, но любые попытки поговорить заканчиваются ссорами.

Анализ

Анастасия как будто до сих пор видит в сыне подростка. «Она пытается ему рассказать, как надо жить, забывая, что это взрослый человек и у него есть свои решения, желания и интересы, — объясняет психолог Ольга Агафонова. — Предполагаю, что ее для сына всегда было много, и она слишком сильно пыталась влиять на его жизнь, поэтому теперь он отстраняется и жестко оберегает свои границы».

Вполне естественно беспокоиться за ребенка, но вопрос в степени этого переживания. Кажется, мать по-прежнему хочет собой заслонить его от всего белого света.

Решение

Было бы неплохо узнать возлюбленную сына чуть лучше. «Понимает ли Анастасия, почему сын так увлекся этой женщиной, почему его к ней тянет? — интересуется Ольга Агафонова. — Знает ли она, что волнует ее сына сегодня и что общего между ним и его подругой? Пыталась ли она встать на его позицию и допустить, что ценности ее сына могут отличаться от ее собственных?»

Важно наблюдать за своими эмоциями: если поднимается раздражение, не впускать его в разговор, иначе все опять закончится ссорой. Анастасии также стоит подумать о том, как поддержать саму себя. Чем было бы интересно заняться, что новое привнести в жизнь. А со временем, может быть, она поближе узнает эту женщину и найдет в ней (и в ее ребенке) что-то близкое и созвучное ей.

4. Принять свое бессилие

Ситуация

39-летний Михаил больше года пытается поднять на ноги тяжелобольную мать, настаивает на новых обследованиях и вариантах лечения, хотя врачи осторожно говорят, что ситуация сложная, предлагают обратиться в паллиативную помощь. Любые разговоры о прощании или последних желаниях матери он резко прерывает, потому что воспринимает их как капитуляцию.

Анализ

«Прежде всего хочется посочувствовать Михаилу, — признается гештальт-терапевт Елена Пестерева. — Похоже, он столкнулся с собственным бессилием (а это одно из самых тяжелых переживаний) и с чувством вины — за то, что не получается спасти, и за то, что сам остается жить. И он имеет полное право настаивать на лечении, протестовать против человеческой смертности и не сдаваться до конца».

Но в то же время стоит понимать: принятие не означает капитуляцию и фатализм. Когда мы признаем свое бессилие и объективные факты, это разряжает ситуацию и помогает двигаться дальше.

Решение

Часто, отказываясь принять мучительную реальность и оставаясь в борьбе, мы одновременно остаемся слепы к важным потребностям наших близких, замечает Елена Пестерева. А принятие, как ни парадоксально, становится формой любви к ним: «Отпустить тут не значит разлюбить. Это значит — найти другие формы своей любви».

Можно попробовать самому начать диалог. Спросить: «Мама, тебе страшно?» — вместо «Мама, не бойся, все будет хорошо». Или «Мама, тебе грустно?» — вместо «Мама, не плачь, мы со всем справимся»; «Мама, я люблю тебя» — вместо «Мама, я всех смогу победить».

Смерть пугает и приносит боль, и в такой момент человек как никогда нуждается в поддержке. Михаилу обязательно нужен кто-то, кому он мог бы рассказать, насколько ему страшно и одиноко, — чтобы просто мочь дышать дальше на этом сложном пути.