«В голове крутится мысль, что он попал в плохую историю, а я об этом не знаю»
Вероника, 43 года
Мне кажется, что мой сын — типичный подросток. Ему сейчас 15 лет. До перевода в новую школу учился неплохо. Нет, интереса к учебе не проявлял, но хотя бы старался, как говорится, сохранять лицо. Друзей особо не было. Был один вынужденный друг, с которым он сидел на задней парте.
Занимался карате, но тоже скорее вынужденно, потому что мы с отцом ему все уши прожужжали, что нельзя весь день в выходные просиживать за компьютером. Особых успехов в спорте не было: тренер говорил, что он очень средний спортсмен, но мы продолжали настаивать, чтобы ходил. Надеялись, что там заведет друзей. Друзей так и не завел, но приятели были.
Потом мы переехали, и сын сменил школу. Она была не хуже предыдущей, тоже с углубленным изучением английского. Он долго привыкал. Потом, наконец, появились друзья. Не из его класса, а из более старших. Стал ходить гулять, чего раньше не было. Мы с отцом радовались, что наконец-то начал общаться. Но потом упала успеваемость, карате бросил — причем нам врал о том, что продолжает ходить. В школе начались прогулы. Где пропадает — неизвестно.
Ничего нам не рассказывает. На контакт не идет, никак с нами взаимодействовать не хочет. До ночи переписывается с кем-то в телефоне. Пытались ограничить ему интернет — завел второй телефон. С каких денег его оплачивает — не знаю. Мы карманных денег не даем принципиально, так как в школе все обеды оплачены заранее, а хобби никаких нет.
Первый раз проверила карманы куртки, когда пришел домой и от него странно пахло
Ничего не нашла, кроме мелочи. Затем стала проверять не только куртку, но и рюкзак, с которым ходит в школу. Все тайком от сына, пока он в ванной или спит. Сейчас дошло до того, что когда он уходит в школу, то я методично проверяю всю его комнату: стол, ящики стола, под подушкой, под кроватью, в шкафу…
Что я ищу? Честно говоря, я не знаю. Наверное, я ищу что-то, что мне расскажет подробнее о жизни сына. Да, я ищу запрещенные вещества или их следы, потому что, кажется, что он на них подсел. Пересмотрела уже кучу роликов в интернете про зависимости и все это примеряю на сына. Я знаю, что вот этот вот обыск — плохая идея.
Каждый раз ругаю себя за то, что опять лазаю по чужим вещам, но ничего не могу с собой поделать. Потому что в голове мысль, что он попал в какую-то плохую историю, а я об этом не знаю. И что если сейчас не вмешаюсь, то будет поздно.
Доверенный психиатр-нарколог фонда «Гуманитарное действие»
Клинически для нас ситуация, которую описывает Вероника, очень узнаваема и близка: подросток 15 лет, у которого резко меняются социальные связи, снижается успеваемость, появляются ложь, прогулы и секретный образ жизни. Мозг родителя в этот момент начинает тревожится и включает простой и понятный механизм защиты — контроль: проверка карманов, личных вещей, телефона и так далее.
Это не значит, что родитель плохой. Просто контакт с ребенком нарушен, и взрослый пытается восстановить ощущение спокойствия. Парадокс в том, что такой контроль почти всегда дает краткосрочное облегчение. Никаких улик не найдено. Можно выдохнуть, а потом повторить снова. Тут быстро формируется зависимость уже у самого родителя — ему нужно повторять этот ритуал, чтобы снова снизить накопившуюся тревогу.
Связь с ребенком от такого проявления контроля окончательно теряется. Подростки крайне чувствительны, и вторжение в личное пространство для них проходит крайне болезненно. На это они отвечают еще более сложными механизмами лжи, избеганием, уходом из дома и так далее. Таким образом, семейная динамика уже выглядит как эскалация взаимной секретности.
В подобной ситуации необходимо выделить две задачи: безопасность и отношения
Безопасность — это реальные признаки того, что ребенок реально в зоне повышенного риска наркотиков, криминала, суицида и насилия. Отношения — контакт с ребенком, возможность вести с ним диалог. Решение проблемы безопасности без диалога с подростком, как правило, дает краткосрочный результат.
Теперь по поводу красных флагов в истории Вероники. Старшая компания, в которой общается подросток, это не всегда плохое влияние, хотя, конечно, это может быть зоной риска. Ложь, двойная жизнь, второй телефон — безусловно зона риска. Важно понять, это ответ на родительский контроль или самостоятельное поведение. Странный запах не равен употреблению наркотиков. Это может быть табак, вейп, алкоголь, ароматизаторы, может быть чужая одежда. То есть, объективно говоря, все это может быть вариантом нормы, но в общем контексте усиливать тревогу родителя.
Что делать в такой ситуации? Снизить градус контроля и повысить ясность правил. Прежде всего, родители должны выстраивать какое-то планирование с ребенком. Важно объяснить ему границы дозволенного. Разница между границами и контролем достаточно понятная.
Контроль — это я проверю и узнаю правду, а границы — я не проверяю тайно, но есть правила нашего дома и есть последствия за их нарушение
То есть выстраивается некое сотрудничество с обоих сторон. Что я имею в виду? Например, договориться о времени возвращения после прогулки. Ребенку понятно, во сколько он должен вернуться домой. Родитель также спокоен, у него не включается механизм тревоги.
Теперь что касается непосредственно разговоров о наркотиках и профилактических мерах. Самая типичная ошибка родителя — это когда разговор начинается с обвинения: «Ты употребляешь!» или «Ты прогуливаешь!». Это не располагает к откровениям. Разговор должен быть также на равных. Обсуждаем запрос, делимся тревожными мыслями, пытаемся понять, что беспокоит ребенка. Цель разговора — не выбить признание, а открыть канал коммуникации.
Возможно, подросток не хочет разговаривать с вами, а предпочтет другого взрослого: например, психолога, социального работника, психиатра. Или захочет поговорить в поддерживающей группе. Варианты могут быть разные. Ваша цель как родителя — дать понять, что вы готовы к сотрудничеству, готовы обеспечить безопасность ребенку и помочь ему справиться с проблемой.
Что делать родителям с собственной тревогой? Если она есть — идти к психологу или другому специалисту, за ответами
Не нужно лезть в ChatGPT или в интернет, что очень у нас любят делать родители. Вместо этого лучше сделать звонок специалисту по проблеме, поговорить с классным руководителем по поводу успеваемости и так далее. То есть не нужно проецировать свою тревогу на ребенка и не нужно примерять на себя паттерны с родительских форумов.
Что точно не стоит игнорировать родителю? Клинические проявления у ребенка: проблемы со здоровьем, самоповреждения на теле, пониженный фон настроения, агрессия, нарушение пищевого поведения. Например, переедание или, наоборот, голодание несколько дней подряд. Резкое похудение и резкий набор веса. Все это может быть свидетельством проблемы, о которой мы говорим.
Краткое резюме по истории Вероники:
Обыск личных вещей — понятная реакция на страх, но как стратегия, она ухудшает контакт с подростком и усиливает его еще большее отчуждение от родителя. Вместо контроля лучше использовать понятные правила и ясные границы.
Если канал общения с подростком нарушен, нужно постараться его восстановить. Если самостоятельно это не получается, следует обратиться за советом к специалистам.
Главный совет всем родителям подростков: с детьми нужно общаться, их нужно слушать. Им нужно оказывать знаки внимания, их нужно пытаться понять. Подростки очень чувствительны, иногда они просто не могут донести до вас свои тревоги и боли, потому что они сами еще не поняли себя. Удерживайте с ними контакт в любой ситуации, даже если ваш ребенок объективно не прав. Потому что для решения любой проблемы нужно сотрудничество. Ваш ребенок не сможет решить это один, а вы не можете решить это за него.
Психолог для подростков и взрослых, ведущая групп, основатель проекта для подростков и родителей «Привет, как ты?».
В истории Вероники легко увидеть то, что знакомо многим родителям подростков. В первую очередь здесь хочется выразить ей сочувствие и поддержку. Период взросления ребенка действительно непростой — и для родителей, и для всей семьи. Подростковый возраст неизбежно связан с отдалением и отделением от родителей. Это естественный процесс, который часто вызывает сильную тревогу. Существует даже понятие сепарационной тревоги — нормальная реакция родителей на изменения в отношениях с подростком. Можно напоминать себе, что вы проходите через естественные трудности.
Одна из главных сложностей для родителей — понять, где правда стоит волноваться, а где это нормальное подростковое поведении. Ниже — несколько ориентиров, которые могут Веронике в этом.
Снижение успеваемости в подростковом возрасте чаще всего является нормой. В этот период меняются приоритеты, учебная деятельность перестает быть важной. На первый план выходят вопросы самоопределения, принадлежности к группе, поиска себя. Временно фокус может смещаться с учебы на другие сферы жизни. Для многих подростков школа — время не для обучения, а для общения. Если вы вспомните себя, скорее всего, в какой-то момент вы ходили в школу не ради учебы, а ради общения с друзьями. Это довольно типичная история.
Совершенно естественным в этом возрасте является отдаление и закрытость от родителей
Я бы, наоборот, начала больше волноваться, если бы подросток делился всеми деталями своей жизни. Подростку важно почувствовать себя отдельным человеком, научиться принимать решения, справляться с трудностями, искать опору не только в семье. Как подросток научится самостоятельности, ответственности, принятию решений, если он все время остается в полном контакте с родителями? Как он научится выбирать, с кем общаться, как справляться с неудачами, где искать поддержку, если не будет пробовать делать это сам?
В этом поиске и отделении у подростков могут часто меняться интересы. Они могут бросать кружки, пробовать разное, сегодня хотеть одно, завтра — другое. Это не обязательно признак лени или непостоянства. Чаще они так исследуют себя и возвращают ощущение контроля над собственной жизнью. К норме подросткового возраста также относятся раздражительность, эмоциональность, резкие реакции, хамство. Это тяжело выдерживать, но само по себе это еще не означает опасность.
В общем, очень важно различать трудные, но нормальные проявления возраста — и поведение, которое действительно требует внимания. Даже если поведение подростка во многом укладывается в норму, оно может вызывать очень сильную тревогу. Вероника сама это понимает и говорит: «Я понимаю, что перегибаю, но не могу с собой ничего поделать».
Родителям в этот момент особенно тревожно, потому что теряется ощущение контроля
Возникает чувство, что я больше не знаю, что происходит с моим ребенком. Раньше он приходил из школы и все рассказывал. Сейчас — зашел домой, ушел в комнату, максимум выйдет поесть и скажет: «Все нормально». В этот момент усиливается страх что-то упустить. Он усиливается из-за чужих историй, роликов в интернете и склонности нашего мозга дорисовывать катастрофические сценарии.
Тревога сама по себе выполняет важную функцию. Она помогает заметить, когда стоит включиться. Но иногда она становится слишком большой и перестает помогать. Родительская тревога начинает вредить, когда она толкает к тотальному контролю — проверкам, обыскам, слежке, жестким ограничениям, давлению как основной стратегии взаимодействия с подростком.
Полезный вопрос в этот момент — какую цель я сейчас пытаюсь достичь? Если цель — чтобы с ребенком все было в порядке и чтобы мне было спокойнее, важно честно проверить, приближает ли такое поведение к этой цели. Например, когда вы забираете телефон, действительно ли это помогает вам лучше понимать, что происходит с подростком? Или, наоборот, он начинает больше скрываться, искать обходные пути, а доверие между вами снижается? Контроль и давление часто не работают именно потому, что подросток уходит в еще большую закрытость и начинает врать.
И это самое опасное последствие — разрушение доверия, потому что если подросток окажется в реальной беде, он может не прийти к вам за помощью
Здесь родителю важно работать со своей тревогой и с темой отпускания. И начинать это не с самокритики, а с сочувствия к себе. Вероника ругает себя, сомневается, «хорошая ли я мама». Но важно признать: вам тяжело, вы тревожитесь, вы не знаете, что происходит с сыном. Это правда сложно. Иногда помогает изменить цель — не проконтролировать подростка, а сохранить возможность разговаривать с ним.
Вот красные флажки, на которые стоит обратить внимание:
Регулярное рискованное поведение. Если подросток снова и снова вовлекается в опасные ситуации и игнорирует очевидные риски, это повод для серьезной тревоги. Пример такого поведения — зацепинг, когда подростки катаются на электричках снаружи поезда.
Не просто снижение успеваемости, а систематические прогулы. Не «стал учиться на 3/4», а «отказывается ходить в школу, прогуливает, не получил аттестацию».
Резкое и длительное изменение сна и питания. Когда нарушается режим, мало или очень много сна, отсутствие сна по ночам.
Устойчивая агрессивность. Не эмоциональные всплески, а постоянная выраженная агрессия, которая не снижается со временем.
Разговоры о смерти и бессмысленности жизни, угрозы закончить жизнь самоубийством.
Самоповреждения. Порезы, царапины, ожоги или другие следы на теле подростка, даже если он о них не говорит.
Длительное отсутствие сил и апатия. Подросток в течение нескольких недель не может включаться даже в простые повседневные дела.
Важно помнить, что все эти признаки сами по себе не являются диагнозом. Это сигналы, при которых важно обращаться за помощью и обсуждать ситуацию со специалистом.
