История читательницы
Оксана, 36 лет
Мое психическое расстройство для многих выглядит как нечто абстрактное, но в реальности оно очень приземленное. Это беспорядок дома, грязные волосы, запах немытого тела. Это состояние, в котором нет ни энергии, ни воли, чтобы принять душ, почистить зубы или приготовить еду. Все это будто стирается из списка важного. Время тоже теряет смысл: иногда невозможно понять, прошла минута или еще один год в ожидании, что мне станет хоть немного легче.
Раньше я ловила редкие искры надежды и стремилась к ним изо всех сил, веря, что вот-вот догоню это светлое будущее. Но сил всегда оказывалось недостаточно. Сейчас вокруг почти сплошная темнота, куда бы я ни посмотрела. Внутри растет глубокая тоска и острое желание выбраться из состояния, в котором я застряла.
Мне часто говорили: «Ты не выглядишь психически больной». Со временем я поняла, что просто стала хорошей актрисой. Год за годом я училась улыбаться, растворяться в другой версии себя, быстро вливаться в компанию, если люди мне интересны. Я научилась держать себя в руках и прятать ту часть себя, которая приносит мне столько боли.
Этот секрет я оберегаю, потому что он кажется мне позором, будто я в чем-то виновата
Я говорю «у меня все в порядке» и отталкиваю близких, потому что чувствую необходимость защищать их от реальности, то есть от себя. Болезнь проявляется по-разному: фальшивым смехом, закрытой дверью моей комнаты, долгими часами одиночества. Иногда я прячусь в тесной маминой кладовке и лежу там в полном отчаянии, думая о том, что цель жить и нормально функционировать может так и остаться недостижимой.
Я знаю, что никто не должен стыдиться себя из-за психического заболевания. Многие теряют из-за него друзей, работу, близких. Мне повезло — у меня есть семья и люди, которые меня поддерживают. Но я тоже сталкивалась с предрассудками и отторжением, и это по-настоящему больно. Особенно больно, когда от тебя отворачиваются только потому, что у тебя есть диагноз.
Я не выбирала эту болезнь и не могу контролировать ее течение. Я не хочу причинять кому-либо боль или вызывать страх. Я хочу, чтобы со мной говорили, а не избегали. Диагноз не должен быть поводом для отвержения. Никто не заслуживает той боли, которую испытывают люди, когда их оставляют из-за психического расстройства.
Мнение психолога
Психолог, эксперт по семейным отношениям, практикующий психолог в направлении когнитивно-поведенческой психотерапии и гештальт-терапии, эксперт СМИ
Личный сайтОбращение нашей героини показывает один из самых болезненных и основных факторов психического расстройства — травму социального отвержения, которая ложится сверху на первичную травму самой болезни. Симптомы расстройства, такие как ангедония, апатия, отсутствие энергии, создают социальный разрыв, который только усиливает чувство стыда и вины, что приводит к еще большей изоляции.
Рассмотрим детальнее слова нашей героини: «Я теряю друзей из-за своего диагноза». Фраза «Ты не выглядишь психически больной» показывает общественный стереотип, что в болезни должны быть театрализованные проявления, а то, что наша героиня может компенсировать для «нормальности», не обман, а очень энергозатратный формат ее защиты.
Каждый социальный контакт превращается в театр, где Оксана тратит последние ресурсы на поддержание внешней «нормальности». И это приводит к тому, что чем лучше она справляется с этой ролью в краткосрочной перспективе, тем больше истощается и тем глубже погружается во внутренний кризис. Ее друзья, видя только внешнюю оболочку, не могут оценить ту невероятную цену, которую платит Оксана за эту минутную «нормальность», а в дальнейшем происходит ее «исчезновение», то есть закрытая дверь, отмена встреч.
То, что описывает наша героиня — беспорядок, отсутствие гигиены, потеря времени, — очень хорошо показывает ее формат социального нарушения. Ведь дружба и близость поддерживаются маленькими контактами, например, ответными сообщениями, общими планами, взаимным интересом, визуальным и физическим контактом.
А депрессия, дистимия, апатия, ангедония разрушают все эти взаимодействия
Неотвеченное сообщение другу может восприниматься как сигнал «ты мне не важен», а ведь на самом деле это просто симптом, что Оксана не может собрать мысли в «нормальное» предложение. Отказ от встречи, потому что она не может встать с кровати, превращается в «Ей со мной неинтересно». И со временем связь разрушается. Друг уходит, потому что чувствует себя отвергнутым, а наша героиня остается с чувством вины и подтверждением своей «негодности».
Стыд — явный центральный фактор страданий Оксаны. Это не просто чувство, а максимальная оценка себя как «ненормальной». Стыд скрывает ее страх стать обузой, увидеть в глазах другого человека испуг, а возможно, отвращение или беспомощность. Наша героиня «защищает» своих близких от реальности, потому что бессознательно проецирует на них собственное отвержение своих симптомов. А такая «защита через изоляцию» разрушает, лишает возможности получать ту самую поддержку, в которой она так сильно нуждается.
Переживания социального отвержения и изоляции создают те же нейронные пути, что и при физической боли. Психическая боль от симптомов ухудшается болью от разрыва социальных связей. И это делает потерю друзей не просто социальной неудачей, а фактором, который ухудшает психофизиологические страдания.
Что с этим можно делать?
Перестать направлять силы на то, чтобы «казаться нормальной». Ее настоящая сила — в способности признавать пределы своих возможностей, границы своей реальности. Например, сегодня сила будет не в том, чтобы пойти на вечеринку, а в том, чтобы отправить сообщение: «Я ценю нашу дружбу. Сейчас я в состоянии, когда не хочется общаться, но это не связано с моим отношением к тебе». Это может дать друзьям возможность подумать и принять все происходящее.
Выбрать одного-двух самых эмпатичных близких и попробовать поделиться если не всем опытом, то его частью. Например: «Мне сейчас очень тяжело, иногда даже базовые вещи даются с огромным трудом. Мне важно, чтобы ты это знал(а). Мне не нужны советы, просто хочу знать, что ты в курсе, и это уже будет для меня большой поддержкой». Это создаст новые форматы в реальности Оксаны, где ее болезнь перестанет быть постыдным секретом и станет вполне нормальным явлением.
Делиться переживаниями, например, в поддерживающей терапевтической группе. Часто люди отдаляются не из-за злого умысла, а из-за растерянности и незнания, как помочь. С близкими можно обсуждать не симптомы, а свои потребности. Например: «Сейчас для меня лучшая помощь — иногда спросить, как я, и не обижаться на мой короткий ответ» или «Иногда я могу только молча посидеть с тобой в одной комнате, и это будет для меня важным контактом».
Искать и строить связи в среде, где ее диагноз не стигма, а нормальный язык. Это место становится пространством, где не нужно объяснять «почему не можешь», где можно быть уставшим и молчаливым, и это будет понято без осуждений. Здесь не нужно быть актрисой, здесь все равны.
Работать со специалистом. Необходима постоянная личная терапия — и только с клиническим специалистом, с применением препаратов или без них.
Боль Оксаны — от нарушения базовой человеческой потребности в принадлежности и близости. Ее диагноз — это ее часть, но не вся она. Рассмотрев обращение нашей героини, я вижу ее способность к глубокой рефлексии, а это говорит о том, что сохранилось ее «Я», которое страдает, но продолжает искать возможности. И задача сейчас не в том, чтобы заставить мир принять Оксану любой ценой, а в том, чтобы шаг за шагом находить и создавать для себя нужные и важные форматы безопасности, где можно просто быть собой.
