Вероника и Хачик с детьми в Самсуне, Турция
Эту историю мне раскрыли моя мама и ее двоюродная сестра, когда мне было 25 лет. Теперь, 30 лет спустя, мне захотелось написать о ней. Не все детали мне известны, что-то мои родные успели подзабыть за давностью лет, а о чем-то и не знали вовсе. Но что запомнили и передали мне, я вам расскажу.
История любви
Все началось в далеком 1915 году в городе Самсун в Турции. Здесь жили мои прабабушка и прадедушка Вероника и Хачик Кюркчаны.
Вероника родилась в большой семье, где росло семеро детей, она была самая младшая. Девочка была очень красивой, с рыжими волосами. Ее семья занималась тем, что все шили одеяла на продажу, даже дети помогали взрослым.
Когда Вероника подросла, к ней стали свататься молодые люди, но красавица, как водится, любила хулигана из соседнего квартала. Конечно, родители были против этого союза, но других ухажеров Вероника даже рассматривать не хотела. Но спустя время, когда в дом в очередной раз пришел свататься молодой человек, Вероника сдалась и вышла за него замуж. Это и был Хачик. Сыграли свадьбу, и жили они очень дружно, в любви и достатке.
У них было четверо детей. Прадедушка был кожевником, шил ремни, кобуру, чустики (в грузинском языке «чусты» или «чустики» — это русскоязычная форма грузинского слова «чустэби», которое означает «тапочки»). Его изделия были очень красивыми — из натуральной кожи, украшенные ажурным орнаментом.
Прадеда очень ценили за его работу, было много заказов. Он построил большой двухэтажный дом для своей семьи, прабабушка воспитывала детей. Они дружили с соседями, все ходили друг к другу в гости. И, может быть, так и продолжалось еще много лет, но началось страшное…
Геноцид армян 1915 года
Историческая справка
Массовое уничтожение и депортация армян в Османской империи происходили в период с 1915 по 1923 год, при этом наиболее интенсивная фаза пришлась на 1915–1916 годы.
24 апреля 1915 года: Начало массовых арестов и уничтожения армянской интеллигенции, писателей, ученых, врачей и религиозных деятелей в Константинополе (эта дата считается символическим днем памяти жертв Геноцида армян).
Весна–лето 1915 года: Принятие закона о депортации (1 июня 1915 года) и принудительное выселение сотен тысяч армян в Сирийскую пустыню (так называемые «марши смерти»), сопровождавшиеся массовыми убийствами, голодом и болезнями.
До 1923 года продолжались погромы, притеснения и насильственное переселение армянского населения.
Ночью в дом к Веронике и Хачику постучался их друг-турок и сказал, что утром за ними придут погромщики, нужно срочно бежать. Он обещал помочь укрыться — и действительно, сначала спрятал их на чердаке своего дома, но потом сказал, что и у него оставаться опасно, нужно срочно уходить дальше.
Вероника и Хачик в слезах и страхе покидали дом, отправляясь в неизвестность. Они собрали в дорогу самое необходимое, прихватив с собой кожаные пояса, которые сшил Хачик, успели зашить в них золотые монеты и украшения, и побежали к морю. Хозяин лодки, который взялся перевезти их в другой город, не захотел брать с собой четырехлетнего Манука, сказав, что это опасная поездка для ребенка. И тогда сосед предложил Веронике и Хачику оставить мальчика у себя на время.
На берегу Хачик расплатился монетами с хозяином лодки. Под покровом ночи тот смог переправить не только их, но и еще несколько семей. Вероника рассказывала маме и ее сестре, что плыли они очень долго, начался шторм, турок накрыл бедных людей брезентом. И лишь на рассвете кто-то увидел в прорезь брезента землю — это был берег города Сухуми.
Геноцид — истребление отдельных групп населения, целых народов в мирное или военное время по расовым, национальным или религиозным мотивам, тягчайшее преступление против человечества (Толковый словарь Ожегова).
Новая жизнь
Оказавшись в Сухуми, Хачик и Вероника начали строить новый дом, куда могли бы забрать маленького Манука. Позже им удалось еще несколько раз вернуться в Самсун, в старый дом, где оставались родители Хачика (бог их миловал, их не тронули при погроме).
По рассказам Вероники, Манука должна была воспитать ее свекровь, но вышло так, что ее сын вырос в семье спасшего его бездетного турка. И, видимо, чтобы уберечь мальчика, его фамилию переименовали из армянской на турецкий лад — в Кюркчол Оглы. Все последующие годы Вероника и Хачик пытались забрать своего сына, но новая семья уже не хотела его отдавать. Так Манук остался в Турции.
В Сухуми Хачик открыл небольшую кожевенную мастерскую. Он очень любил красивые антикварные вещи, драгоценности, покупал их, и Вероника рассказывала, что почти каждый день он дарил ей что-нибудь из украшений. Хачик очень любил и баловал жену. Позже, в годы войны, все эти украшения и антиквариат ушли в обмен на продукты для их большой семьи.
Судьба Манука
В турецкой семье Манук стал мусульманином. Отслужив в армии, он покинул Турцию и уехал в Париж, где стал работать портным: дома шил мужские костюмы и развозил готовые изделия клиентам.
Уже в Париже Манук встретил жену, красавицу итальянку Марию. У них родилось двое детей — Зартар и Артакин. Все те годы Вероника поддерживала с Мануком связь — переписывалась на староармянском языке, который из всей семьи понимали только они двое (учитывая, что с родителями Манук был разлучен в четыре годика, удивительно, как он смог сохранить свой язык). Но вот увидеться им было суждено только спустя 40 лет…
Встреча матери и сына после 40 лет разлуки
И вот 22 августа 1956 года наконец состоялась долгожданная встреча матери и сына.
Для нее была разработана отдельная стратегия: Манук отправился из Франции в круиз на теплоходе La Marseillaise («Марсельеза»), чтобы повидать маму. И Вероника со всеми родными поехала из Сухуми в Сочи встречать пароход, на котором плыл сын, которого она не видела 40 лет! Она волновалась, что не сможет узнать своего ребенка.
Круизный лайнер причалил к пристани, Манук стоял на верхней палубе и искал глазами маму. А с берега первой узнала брата его сестра.
Трудно описать словами, что это была за встреча, сколько было волнения и слез. Моей маме тогда было примерно 15 лет, и этот момент она помнит хорошо. Она рассказывала, что было много корреспондентов, фотографов.
Потом в газетах вышли публикации об этой истории, в то время она наделала много шума.
Манука сразу повезли в родительский дом в Сухуми, где он смог переночевать всего одну ночь — на следующий день надо было вернуться на пароход и покидать Сочи. Размах встречи был широкий — Манука встречали всей улицей Куйбышева, соседи ставили столы, готовили угощения, в общем, стоял пир горой, как говорила моя мама. Чтобы встретить дорогого сына, Вероника около дома и на лестнице расстелила все ковры, которые только нашлись в семье…
Сложно представить себе, как можно было за один день наговориться с родным человеком после стольких лет расставания, и поэтому Манук сделал Веронике приглашение к себе в Париж, чтобы познакомить со своей семьей.
Поездки за границу в СССР
Напомним, что загранпаспорт для простого советского гражданина был редкостью, выезд за границу много лет был практически недоступен для обычных граждан.
Но встреча матери и сына произошла во времена хрущевской оттепели — в короткий период, когда получить загранпаспорт, разрешение на выезд и визу было возможно.
Когда настал час прощания, опять вся семья поехала провожать Манука на пароход. Перед расставанием Вероника подарила Мануку старинные золотые часы его отца и перстень для жены Марии.
Неоправданные ожидания
В 1961 году Вероника смогла получить визу и поехать к сыну. Младшая дочь проводила ее из Сухума в Москву и посадила в самолет до Парижа. Прабабушка должна была остаться там на три месяца, как позволяла виза, но она вернулась оттуда через две недели…
Вероника была расстроенная и немногословная — единственное, что удалось у нее узнать, — что чувствовала она в семье сына себя неуютно, а Манук настойчиво просил ее отдать документы на дом, который остался в Самсуне. Но женщина не могла этого сделать, дом ей уже давно не принадлежал…
Впоследствии мать и сын еще писали друг другу, но после смерти Вероники все письма пропали.
Теперь уже никто не скажет, что и почему случилось, но больше Вероника и Манук не виделись. Связь прервалась теперь уже насовсем. Но и сейчас живут близкие нам по крови люди — и, может быть, нам удастся когда-то встретиться и поговорить…
автор текста
