«Брошенная» мать: есть ли у взрослых детей право не общаться с родителями?

— Девушка, вы умеете набирать?
— Что?
— Ну вы умеете на-би-рать? — пожилая растрепанная женщина явно раздражалась.
— У вас есть телефон и на нем надо набрать номер? — пыталась понять я.

Ей немногим больше семидесяти, и она каждый день сидит на лавочке у соседнего подъезда. Одна. «Взрослая дочь бросила ее, — рассказывала мне соседка, — уехала и даже не звонит». Она осуждает дочь Растрепанной — как так можно, родную мать бросила стареть и умирать в одиночестве?! Та ее родила и растила, а эта с ней так обошлась… Соседке тоже за семьдесят, и она волей-неволей соотносит себя со старухой — такая участь кого угодно напугает.

«А если с дочерью жестоко обращались в детстве? Если мать ее избивала? А если мать позволяла мужу надругаться над девочкой? Думаете, такого не бывает — еще как бывает, увы. А если ее даже не шлепнули, но общались с ней с садизмом, унижая и уничтожая? Упивались властью над ребенком?» — я задавала вопросы, на которые моя соседка не знала ответов. Я тем более не знала.

Знаю я только, что за закрытыми дверьми в семьях может твориться такое, о чем ни родственники, ни соседи не догадываются. И что выросший в насилии (физическом или психологическом) ребенок живет с такой раной и с такой болью, что бросать в него или в нее камень уж точно ни у кого права нет. Вырастает, осознает что с ним (с ней) творили, — и не может ни принять, ни тем более простить (да и с чего бы, если прощения за это и не просят зачастую).

А еще знаю, что бывает и по-другому. Бывает, что бросают и достаточно хороших родителей (любили, как умели, их другому учили в советские времена — не с этой вашей детской психологией цацкаться, а коммунизм строить всем коллективом). Кто там прав, кто виноват, — поди разбери.

Мы часто жалеем тех, с кем легче себя соотнести — по возрасту, например, или по ситуации. Это проекции. Ну и опыт — хорошо, если не свой. Познакомишься так с сотнями историй о насилии над детьми — и первым делом думаешь, а не было ли и тут в семейном анамнезе подобного?..

— Вот, — Растрепанная достает из кармана упаковку рекламных бумажек, какие кидают в почтовый ящик. — Вот тут надо набрать, но занято и занято…
Она перебирает бумажки и складывает обратно в карман.
— Мне жаль, — я спокойно и вежливо подбираю слова. — Но, боюсь, не смогу вам помочь с этим.
— Боюсь, не сможете, — она внезапно ясно смотрит на меня и отворачивается.