Что такое кисетенкэцу и как модная четырехактная структура подсвечивает новые грани истории

Как написать интересный сюжет книги?

Давайте проникнемся духом Востока и сыграем в игру. Мы предложим вам парочку фабул известных произведений, но представим их через традиционные метафоры.

«Величественный золотой дракон убит бандой воров и бездомных».

Угадаете? Это же «Хоббит»!

В китайской традиции дракон — мудрое, доброе и могущественное существо. История, где дракона убивают, автоматически становится трагедией. А воры и бездомные в консервативном обществе всегда будут изображены как неудачники. Рассказ, где они побеждают, воспринимается как мрачный и неправильный.

«Единственная дочь получает выгодное предложение брака от богатого пожилого мужчины».

Это «Сумерки». В китайской/тайваньской мифологии вампиров нет — поэтому все «минусы» такого жениха просто не считываются.

Вывод получается довольно интересным: именно культурные ценности определяют, какая история покажется нам интереснее, а значит, настоящее разнообразие идей и сюжетов должно включать разные формы и темы, а не только различных персонажей. Изучать истории становится еще интереснее, когда вы можете догадаться, как это сделано. Проведем небольшой деконструкт нескольких сюжетов — например, сериала «Сегун».

Что мы знаем об основных, так называемых европейских моделях повествования? Самая классическая модель — трехактная. Она состоит из трех основных частей:

• Введение (Экспозиция): представление персонажей, установление основного конфликта и контекста.

• Развитие (Конфликт): усиление конфликта, его эскалация, развитие сюжета и напряжения.

• Заключение (Разрешение): кульминация конфликта и его разрешение, завершение истории.

Пожалуй, под эту структуру можно подогнать большую часть всех известных нам сюжетов, и каждый, кто хотя бы немного занимался литературным трудом, наверняка отталкивался от этой структуры.

А может, кто-то даже верил, что тщательно выверенная сюжетная модель — едва ли не единственный способ создать по-настоящему достойное произведение.

Что ж, нас еще может выручить еще одна сюжетная схема Дж. Кэмпбелла, которая называется «Путь героя» и включает в себя целых 17 этапов. Литературные энтузиасты и преподаватели по писательскому мастерству из раза в раз упоминают эту структуру, когда рассказывают о книгах из серии «Властелина колец» Толкина.

Но, пожалуй, это едва ли не единственная книга, которая включает все эпические элементы «Пути героя». Впрочем, ничто не останавливает писателей или просто фантазеров взять на вооружение только некоторые из этих структурных элементов. Если сократить эту схему, то у нас получается три основных элемента любого сюжета:

1. Исхождение (Разделение) — герой покидает привычный мир.

2. Инициация (Посвящение) — герой проходит через испытания, кризисы и трансформацию.

3. Возвращение — герой возвращается домой измененным, принося с собой дар или знание для своего общества.

Конечно, в расширенной версии (17 шагов!) присутствуют и наставник с волшебным предметом, и «чрево кита», и встреча с Богиней, и примирение с отцом, и многое-многое… Эта эпическая (и эпичная) структура замечательно работает в объемных произведениях, довольно наглядно демонстрирует расстановки сил и представляет собой отличный план, как написать роман.

Но что делать, если вы — как автор, зритель или читатель — сталкиваетесь с чем-то более тонким, чем «путь героя», со, скажем, произведением, демонстрирующим так называемую «серую» (неоднозначную) мораль? Или герои, по законам жанра, вовсе не нуждаются в перевоплощении или перемене жизненных ориентиров? Вот на такие случаи и приходит мастерство кисетенкэцу.

Что такое кисетенкэцу?

Кисетенкэцу — сюжетная структура, пришедшая к нам из Азии. Зародилась она в китайской поэзии, а название получила японское. Хитрое словечко — «кисетэнкэцу» — обозначает четыре части, из которых состоит сюжетная структура: ки, се, тен и кэцу. Что значит каждая из этих частей?

Ки — введение

Это первая часть, где всё как в экспозиции. Мы знакомимся с персонажами, сеттингом.

Ки в «Сегуне»: В основе сюжета лежит то, что английский моряк Джон Блэкторн, подобно Янки из Коннектикута, оказывается в Японии вскоре после смерти прежнего короля, в то время как в Совете регентов нарастают политические разногласия.

Мы уже понимаем, что Блэкторн — главный и ключевой персонаж, и именно он станет катализатором грядущих событий. Впрочем, именно это и является одной из интриг сериала: чуть позже Блэкторн оказывается отвлекающим маневром (хотя именно через него лорд Торанага узнает важную информацию о других силах, действующих в Японии).

Се — развитие

Здесь я бы назвала ту часть некоторым катализатором сюжета: нам выдаются условия, при которых история получит продолжение. А заодно можно насладиться деталями сеттинга, если он исторический или фэнтезийный. Здесь можно получить и важную информацию «из-за кулис», самое время узнать об интригах, добавить новую сюжетную линию.

Се в «Сегуне»: Леди Марико становится переводчицей Блэкторна, и между ними завязываются романтические отношения. В какой-то момент лорд Торанга напоминает ей об истинной роли, которую она играет в конфликте с Советом регентов и в недавно представленном плане сражения под названием «Багровое небо».

Тем временем в Осаке леди Очиба (мать нового наследника Тайко) вместе с Советом регентов замышляет интриги против лорда Торанаги — в частности, против лорда Ишидо. На протяжении всего сериала мы узнаем, что у леди Марико и леди Очиба есть своя история, они познакомились еще в детстве через своих отцов.

Тен — изменение

В третьем акте мы наконец-то получаем неожиданный твист! Но не стоит отчаиваться, если вы как писатель или сценарист не видите в себе потенциал Дэвида Финчера с его заковыристыми сюжетными поворотами — «Тен» является скорее катализатором дальнейшего развития событий, чем коренным переломом.

Тен в «Сегуне»: Леди Марико приезжает в Осаку, чтобы выступить перед Советом от имени лорда Торанаги. Она встречается с леди Очиба, и у между ними происходит откровенный разговор о дружбе, любви и невозможности нести верность военачальникам.

Тем временем лорд Торанага держит свои истинные планы в тайне. Это сбивает с толку его клан, который с трудом выполняет его просьбы после того, как он объявляет о своем поражении еще до того, как «Багровое небо» будет взято. К сожалению, поездка в Осаку заканчивается смертью леди Марико. Судя по всему, для лорда Торанаги все надежды потеряны.

Конечно, «Тен» — часть непростая, ведь изменением (я бы даже предложила слово «переход») может быть все что угодно! Это может быть переключение перспективы, введение новых обстоятельств. Важно, чтобы часть «выстрелила» чеховским ружьем и связывала предыдущий сюжет с финалом.

Кецу — заключение

Здесь элементы из всех предыдущих актов примиряются: но решения проблемы, как в традиционной западной сюжетной схеме, нет. Герой не обязательно находит сокровище или примиряется с самим собой, плохие ребята могут остаться безнаказанными, а любовь не победит смерть. Возможно, герои даже не до конца пройдут свою арку, не научатся чему-то принципиально новому.

Для кисетенкэцу гораздо важнее то, как все сюжетные линии собираются в финале и все ниточки сходятся. Теперь улавливаете? Детективы, ужастики, городские легенды и остросюжетное кино — почти везде можно найти след кисетэнкэцу.

Кэцу в «Сегуне»: Лорд Торанага, зная, что леди Отиба и леди Марико были близкими подругами по разные стороны зарождающейся войны, всегда планировал послать леди Марико, чтобы изменить ход событий. Иными словами, визит леди Марико в Осаку — это и есть главное событие.

В результате леди Очиба отказывается от поддержки других военачальников после того, как один из них, лорд Ишидо, убивает леди Марико. Становится известно, что она посылает весть об этом лорду Торанаге, который понимает, что наконец-то победил. В конце сериала он говорит другому любимому персонажу фанатов, Ябусигэ: «Я послал женщину сделать то, что не могла сделать ни одна армия».

Кисетенкэцу на примере фильма «Паразиты»

Фильм Пон Джун Хо — блестящий пример кисетенкэцу (внимание! дальше будут спойлеры)

• Ки — бедная семья едва сводит концы с концами;

• Се — семья решается на авантюру и проникает в богатый дом;

• Тен — обнаруживается, что под ними живет еще более бедная семья;

• Кэцу — все три семьи мстят тем, кого винят в своем положении.

Именно резкий поворот в третьем акте (появление третьей семьи!) делает фильм таким мощным. Западная структура предвосхищала бы этот элемент с первого акта, постепенно к нему подводя. Кисетенкэцу вместо плавного спада напряжения (после кризисного момента) дает резкий скачок — и реакция зрителя будет ожидаемо ярче.

В традиционной западной истории о классовой борьбе третий акт «Паразитов», скорее всего, вообще не появился бы. Все закончилось бы тем, что две семьи поняли, как много у них общего, и обнялись перед титрами.

Кисетенкэцу на примере мультфильма «Мулан»

Разница между традиционной китайской народной сказкой о Мулан и анимационной диснеевской версией — яркий пример и поверхностного разнообразия, и того, как культурные ценности определяют увлекательную историю. То, о чем мы говорили в самом начале!

В оригинальной сказке и поэме Мулан отправляется в армию вместо отца, потому что он слишком стар, чтобы сражаться. Она делает это не из подросткового бунта, а в дань уважения своей семье. Более половины оригинальной поэмы посвящено именно бытовым мелочам девушки до и после похода.

А сама война представлена без подробностей. Да и что говорить — в исходном тексте Мулан первым делом бежит примерять платья, чтобы показать сослуживцам, что она девушка. При этом понятие мужества Мулан не отходит на второй план — Баллада о Мулан еще в VI веке задала нам замечательный ориентир совместимости силы и красоты.

Наш любимый «Дисней» отклонился от этих ценностей и превратил историю в западную историю о бунте против родительских ожиданий, отвержении атрибутов женственности и, конечно, о поиске себя. Неудивительно, что в Китае фильм с треском провалился в прокате.

У меня очень чешутся руки упомянуть что-то в связи с романом Кадзуо Исигуро «Не отпускай меня», ведь этот случай противоположен истории с «Мулан». Автор — японец, но написал про Англию.

Ценности книги противоречат типичным западным нарративам: перед лицом жесткой репрессивной системы для героини подвигом становится именно умение вынести страдания с достоинством и найти свое место в обществе, принимая свою судьбу. Насколько это культурологически уместно — судить читателю. Напомню, что «Не отпускай меня» признана лучшей книгой XXII века. «Так пишет Times!».

Поразмышляйте сами над еще одной структурой-"наоборот» — конечно, я говорю о романе Харуки Мураками «Норвежский лес». Мураками, очевидно, пишет на западную аудиторию и очень хочет писать как европеец, даже книжку свою назвал в честь песни «Битлз». И вроде бы все выглядит именно по-азиатски: в «Норвежском лесу» главный герой Ватанабэ не «побеждает» травму, а учится существовать рядом с потерями своих близких друзей. «Исцеления» в западном смысле не происходит. В «Норвежском лесу» смерть встроена в ткань жизни — это не катарсис и не завершение конфликта.

Впрочем, допущу весьма чувствительную оговорку: как японец, Мураками не рассматривает смерть героев (а они, к сожалению, самостоятельно приняли решение уйти из жизни) как психическую патологию, а как моральный акт. Еще раз сделаю предупреждение: это не романтизация и не оправдание, а существование в рамках культуры, в которой воину почетнее было свести счеты с жизнью самостоятельно, чем погибнуть от внешних обстоятельств.

«Что делала Кейти», Сюзен Кулидж

Еще один пример, который показался мне интересным. Вот уж точно не азиатский опыт. Встречайте, классика детской англоязычной литературы Викторианской эпохи (пусть и была написана американской писательницей) — «Что делала Кейти».

Первая часть книги рассказывает нам о проделках Кейти Карр, двенадцатилетней шалуньи из маленького американского городка. Но потом случается страшное — Кейти падает с качелей и оказывается прикована к постели. Остальная часть книги посвящена ее духовному исцелению и поиску себя — встречи с назидательными кузинами, осознание своей роли в обществе и христианская полемика. Для особо чувствительных — концовка у книжки хорошая!

Структура книги как раз-таки и описывала поначалу беззаботную повседневную жизнь героини, и в какой-то момент Кейти поплатилась за свою безрассудность — после несчастного случая она морально возвысилась над прежней собой. Да, современному подростку история может показаться скучной, но, поверьте, наряду с «Маленькими женщинами» и «Таинственным садом» это считается одной из лучших книг для воспитания самых добрых чувств. Если вы, конечно, уже прочитали всю Лидию Чарскую.

Для каких жанров лучше всего подходит кисетенкэцу?

Хотя считается, что любая история может быть рассказана любым способом, который только можно представить в руках умелого писателя, есть несколько жанров, которые идеально подходят для структуры повествования кисетенкэцу.

Комфортная (уютная) литература: имеется в виду весь спектр комфортных книг, от фэнтези до романтики и уютных детективов. Подобные истории, по своему определению и жанровым условностям, основаны на отсутствии конфликта с большими последствиями.

Ужасы: Возможно, это покажется вам удивительным, но кисетенкэцу — основной жанр японских историй ужасов. Именно поэтому азиатские ужастики сейчас так успешно идут в кино. Структура позволяет раскрыть ужасающий поворот в третьем акте, который может обеспечить более страшный контекст для всей истории.

Поэзия: Как можно не упомянуть самое очевидное? Если вы поэт или занимаетесь поэзией и еще не открыли для себя кисетенкэцу, то пора открыть красоту этой структуры для вашего следующего стихотворения!

Подытожим

Надеюсь, кисетенкэцу не кажется вам чем-то вроде беспредметного японского хокку. Здесь есть и конфликты, и духовный рост, и контрасты. Вот только кисетенкэцу, кажется, больше стремится к переосмыслению конфликта (а не его непременному решению!). Истории могут не заканчиваться большим взрывом — но концовка может оказаться более чем удовлетворительной.