Духовные практики как бегство от реальной жизни: почему это не работает
Фото
Shutterstock/Fotodom.ru

От чего мы бежим

Уходя от проблем насущных, с которыми нам по тем или иным причинам сложно или больно сталкиваться, мы часто улетаем от них в небесные сферы или делегируем ответственность за свою жизнь другим. Но когда личность не закалена решением жизненных задач, незрелая, человек рискует стать легкой добычей псевдогуру, не прожить всю полноту своей судьбы.

Как правило, человек бежит в духовные практики, избегая болезненных отношений с близкими людьми, потому что эмоционально травмирован в детстве, был недолюблен, брошен, предан.

Духовное избегание

В восьмидесятые годы прошлого века на основании своих наблюдений за жизнью членов буддийской общины психотерапевт Джон Уэлвуд ввел понятие «духовное избегание». Он заметил, что многие члены общины практикуют буддизм, чтобы избежать страданий в личном общении. Буддизм говорит, что причина страданий в привязанности к земному, поэтому, практикуя непривязанность, человек может избежать переживаний.

Конечно, можно практиковать отсутствие привязанностей через отрицание потребности любить. Но она просто вытесняется в бессознательное и часто может наносить вред человеку, поскольку уводит его от решения проблем и истинных потребностей. Ведь абстрактно любить все человечество гораздо проще, чем конкретного человека рядом каждый день.

По мнению Джона Уэлвуда, практиковать буддизм особенно склонны люди с травмой привязанности. Те, которых психологически отталкивали родители, не давали эмоционального тепла и поддержки, либо те, кто был оставлен близкими.

Такой ребенок, становясь взрослым, живет по принципу «Нет и не надо!». Тем не менее потребность в любви, эмоциональной привязанности никуда не уходит. Не имея опыта надежной привязанности, он ранится в любви и, как правило, начинает избегать близких отношений, отправляясь практиковать учение о непривязанности.

Дело в любви?

В моей практике была молодая женщина, тратившая все свои деньги на буддистские ретриты, проходившие в Азии, на которых собирались тысячи одиноких женщин со всего мира. Практически все они были влюблены в своего учителя и втайне надеялись, что он женится на одной из них. Женщины просто находились в общем эротическом поле своих же избыточных энергий. Последовательниц значительно поубавилось, когда гуру женился на местной девушке из состоятельной семьи.

Женитьба любимого учителя отрезвила молодую женщину, кроме того, ее попросила съехать с квартиры подруга-буддистка.

Как и все, женщина сталкивалась с решением конкретных проблем: как искать работу, жилье, выстраивать отношения в рабочем коллективе… Последнее вызывало у нее максимальные трудности, поскольку в медитациях растворяется Эго и границы личности.

Клиентке пришлось по этой причине сменить несколько мест работы. Как выяснилось, к духовной практике ее привели неудачные любовные отношения и детские травмы — пьющий отец, инцестуозные отношения с братом.

Если к буддизму больше склонны люди с избегающим типом привязанности, то к монотеистическим религиям часто обращаются люди, ставшие жертвами абьюза — как правило, в детстве.

Духовные практики часто становятся местом, где неосознанно отыгрываются нерешенные детские травмы. Часто на учителя, духовного наставника проецируются чувства, которые люди недополучили от родителей. Человек может начать неосознанно пытаться завоевать любовь наставника, вступать в конкуренцию с другими, особенно если в родительской семье безуспешно конкурировал с братьями и сестрами за их любовь.

Смирение не значит беспомощность

Одной из главных психологических характеристик роли жертвы является выученная беспомощность.

Выученная беспомощность — иллюзия невозможности справиться с проблемой самостоятельно во взрослом возрасте. В ситуации выученной беспомощности мы идентифицируем себя с жертвой, с беспомощным ребенком, который не мог противостоять всемогущим взрослым, был не в состоянии контролировать обстоятельства. Рядом с сильными и страшными взрослыми мы могли замирать от ужаса, втягивая голову в плечи. Мы мигрируем в это поле детской беспомощности, хотя нам может быть и двадцать лет, и тридцать, и сорок, и пятьдесят…

Взрослый человек также выучивается беспомощности, если привыкает к тому, что от его усилия тщетны на протяжении длительного времени. За очередным предательством, неудачей — утрата веры в себя. Выученная беспомощность парализует волю, отвагу и отключает мозг.

Набив синяки и шишки, человек приходит к Богу. Но в смирении и терпении есть обратная сторона, обслуживающая то же бегство от реальных проблем — нехватки смелости заявить о себе, отстоять личные границы, подняться после поражений.

Митрополит Антоний Сурожский писал: «Смирение — одна из самых мужественных евангельских добродетелей, мы же умудрились превратить его в жалкое свойство раба»

Нередко под маской жертвенности (ты такой хороший, добрый, безотказный) скрывается вполне человеческое желание получить одобрение, похвалу, дружбу с нужным человеком. Истинным мотивом такого «смирения» становятся страх одиночества, низкая самооценка, трусость, бонусы.

В душе человека-жертвы нет внутренних поддерживающих родительских фигур. Как правило, у него были отвергающая мать, авторитарный, либо отсутствующий отец. Удобного для других человека часто в детстве били как психологически, так и физически. Возможно, в человекоугодничестве он «добирает» крохи любви и тепла. Выслуживаясь перед другими, он скорее хитрит, чем стремится к подлинному смирению.

Православный блогер Дарья Косинцева пишет о личном опыте формирования подлинного смирения: «На каком-то этапе слово „смирение“ было оправданием моей трусости, неспособности опереться на что-нибудь, кроме мнения окружающих людей. Но смирение — это не про то, что я перекладываю ответственность за свою жизнь на какую-нибудь книгу или человека. И уж тем более смирение — не мантра „я хуже всех“».

Подлинное смирение верующего человека — смирение перед Богом. А смирение в социуме должно проистекать из понимания и принятия своих ограничений и возможностей, адекватной самооценки, чувства собственного достоинства. Мне кажется, что молитва немецкого богослова Карла Фридриха Этингера очень точно передает смысл смирения: «Господи, дай мне спокойствие принять то, чего я не могу изменить, дай мне мужество изменить то, что я могу изменить. И дай мне мудрость отличить одно от другого».

Терпение не значит слабость

Одной из главных добродетелей для верующих людей также считается терпение. Это означает стойкое перенесение тягот и несчастий в жизни, усердное исполнение религиозных обязанностей, воздержание от запретного. Но здесь есть достаточно тонкий момент. Как понять, где проходит граница между слабостью, нерешительностью и терпением?

На мой взгляд, терпение уместно и оправдано тогда, когда ты не в силах справиться с задачей самостоятельно. С упованием на Бога, ты шаг за шагом идешь к нужному результату. Иногда нужно подождать, когда обстоятельства сложатся в нужном русле. Ведь многое приходит в нужное время для тех, кто умеет ждать. Когда человек справляется с обстоятельствами, которые сильнее его, он становится героем, у него закаляется характер.

Терпение проявляется в стойком принятии испытаний, ниспосланных судьбой, но не в угодничестве перед людьми, когда мы сдаем личные границы, скукоживая свое личное пространство.

Депрессия не грех, а заболевание

Уныние считается одним из семи смертных грехов и характеризуется как расслабление души, подавленность, апатия. Но часто состояние уныния есть проявление клинической депрессии, которую необходимо лечить у врача, поскольку в организме человека происходят нарушения нейрогуморального обмена, гормоны удовольствия либо вырабатываются недостаточно или отсутствуют вовсе.

Сведение болезни к греховности может усугубить состояние больного, точно так же как весьма распространенный социальный миф о психиатрии как карательном институте. А подобранные специалистом антидепрессанты нового поколения, мягко и точно воздействуя на мозг человека, могут вывести из состояния уныния эффективно и за несколько месяцев.

Что делать?

Отнюдь не умаляя значение религии и подлинной Веры человека в Бога, тем не менее рекомендую…

  • Прежде всего стремиться к пониманию себя, своих проблем, не отрицать истинных потребностей. Для этой цели развивать навыки самоанализа, которые я называю «внутренним наблюдателем». Внутренний наблюдатель поможет постичь не только личные душевные омуты, но и понимать истинные мотивы и цели окружающих людей. Это существенно снизит риск попасть в ловушку манипуляторов, стремящихся наживаться на ваших проблемах, извлекая материальную или психологическую выгоду из вышей беспомощности.

  • Преодолевать выученную беспомощность, потому что это субъективное чувство.

  • Не донимать Бога мелкими просьбами — задачами, с которыми можете вполне справиться самостоятельно, поверив в себя.

  • Поднять самооценку — в этом может помочь метод маленьких побед. Шаг за шагом приближайтесь к нужному результату. Ничто так не укрепляет веру в себя, как положительный результат. Многие мои клиенты начинали с малого: поставить на место хама, заговорить с незнакомцем, купить понравившуюся блузку, не дожидаясь скидочных акций…

  • В кризисы стремиться искать ресурс, а не опускать руки, погружаясь в низшую точку отчаяния.

  • Переменить род деятельности, чтобы дать отдохнуть амортизированным областям души.

  • Укреплять себя с помощью духовных практик, но не убегая в них от себя же.

  • И, конечно, же не терять веру, надежду, любовь.

Психотерапевт, кандидат психологических наук, автор книг по женской и детской психологии «Жила-была девочка, сама виновата», «Проективная методика исследования личности ребенка "Расскажи историю"»

Психотерапевт, кандидат психологических наук, автор книг по женской и детской психологии «Жила-была девочка, сама виновата», «Проективная методика исследования личности ребенка „Расскажи историю“», «Мастер Судьбы. Ты сможешь всё»

Личный сайт