Эффект Макдрими: почему мы переживаем смерть вымышленных героев как настоящую потерю?

Смерть, которая взорвала твиттер

В апреле 2015 года создательница «Анатомии страсти» Шонда Раймс убила одного из центральных героев сериала — нейрохирурга Дерека Шепарда (которого фанаты называли Макдрими). По сюжету он остановился помочь пострадавшим в другой машине, но сам вовремя не получил помощи и погиб.

Реакция фанатов оказалась мгновенной. Одна из зрительниц запустила на Change.org петицию с требованием к Раймс вернуть героя, объявив случившееся сном. За несколько дней больше семидесяти тысяч человек подписали эту петицию. Соцсети в тот вечер заполнились хэштегами скорби, люди писали, что расстаются с сериалом, который смотрели больше десяти лет.

Раймс выпустила официальное заявление о значимости персонажа, но решения не изменила. В отличие от классического телевизионного хода из сериала «Даллас», где смерть героя когда-то объявили целым сезоном чужого сна, Шепард из «Анатомии страсти» так и остался мертв.

Мы же прекрасно знаем, что его не существует

На рациональном уровне здесь как будто нет никакой загадки: Шепарда никогда не существовало, актер Патрик Демпси жив и здоров, а перед нами персонаж, судьбу которого определяют авторы. Зрители прекрасно знали это и все равно требовали официальных объяснений, как будто хоронили родственника.

Есть соблазн объяснить это тем, что психика просто путает вымысел с реальностью. Но это не так: авторы петиции прекрасно понимали, что борются за судьбу персонажа и, тем не менее, описывали происходящее как настоящую личную потерю. Мы вообще нередко испытываем сильные чувства по поводу того, чего не было или уже нет: тревогу после кошмара, ностальгию по невозвратному времени.

Знание о нереальности объекта не делает переживаемые нами эмоции ненастоящими, поэтому интереснее вопрос: почему вымышленная история способна стать частью психической жизни с силой, сопоставимой с реальными событиями?

Что такое парасоциальные отношения?

Шепард годами появлялся, пусть и на экране телевизора, но в домах зрителей: одиннадцать сезонов и сотни серий. Неудивительно, что они привыкали к его голосу, интонациям и характерным репликам. Так, постепенно, выстраивалось то, что психологи называют парасоциальными отношениями. Парасоциальные отношения — это ощущение односторонней социальной и эмоциональной связи с медийной фигурой или персонажем.

Для такой связи не требуется, чтобы объект отвечал взаимностью: человек вполне может испытывать эмоциональную близость к персонажу, который просто физически не способен ему ответить. Именно поэтому смерть героя воспринималась как потеря кого-то близкого и очень знакомого.

Симпатия — это не идентификация

При этом парасоциальная связь и идентификация — это не одно и то же. Можно чувствовать интерес и близость к персонажу, вовсе не желая быть на него похожим. И наоборот — совершенно легко можно идентифицироваться с героем, даже если он не вызывает особой симпатии. Идентификация — это когда на время начинаешь смотреть на мир глазами персонажа, разделяя его цели и желания.

Для кого-то пара Шепарда и Мередит Грей могла воплощать идею любви, которая выдерживает любые испытания. И тогда потеря героя означала бы разрушение определенной романтической фантазии. Так или иначе, уход персонажа переживается как расставание с чем-то важным внутри себя.

Наука подтверждает: это не просто фанатская истерика

Реакцию на смерть Шепарда позже разобрали и ученые. Анализ твитов о его гибели выявил устойчивый набор реакций: горе и его прямое выражение, попытки с этим справиться, требования вернуть персонажа и своеобразные поминки героя в соцсетях.

Похожий эффект зафиксировало и более раннее исследование на материале финала сериала «Друзья». Выяснилось, что чем сильнее была связь зрителя с любимым персонажем, тем острее зритель переживал так называемый парасоциальный разрыв после выхода последней серии, причем этот эффект оказался сильнее, чем просто привязанность к сюжету в целом.

Пока история идет, персонаж регулярно присутствует в нашей жизни: мы знаем, чего он хочет и чего боится, ждем следующей серии. Когда сюжетная линия обрывается, исчезает не просто сюжет, а привычная психическая регулярность.

Типичное поведение после такой потери: пересматривать любимые сцены, читать интервью актеров, искать фанатские теории. Так зритель может постепенно изменить свою связь с историей, возвращаясь к ней уже как к воспоминанию.

Список можно продолжать бесконечно

Гибель Шепарда — это не единственный случай, когда экранная смерть ощущалась как настоящая утрата для зрителей. Вот еще несколько историй, которые наверняка вспомнит кто-то из читателей:

• Дамблдор и Добби в киносаге о Гарри Поттере;

• Тони Старк в «Мстителях»: финал — но похороны и почти все посты в соцсетях были только про Тони;

• Нед Старк, Робб Старк и «смерть» Джона Сноу в «Игре престолов» — последнюю пришлось «исправлять» следующим сезоном;

• Эдди Мансон из «Очень странных дел». Он за пару эпизодов стал одним из любимых для зрителей, чтобы героически погибнуть, защищая друзей;

• Инспектор Мозер из «Комиссара Рекса»;

• Прю Холливелл из «Зачарованных»;

• Майор Маэс Хьюз из «Стального алхимика».

Во всех этих случаях имеет место тот же механизм: гибель персонажа воспринимается не как сюжетный поворот, а как личная потеря.

Почему не все герои остаются с нами на годы?

Не каждый персонаж становится частью нашего внутреннего мира. Иногда через неделю после финала мы уже с трудом вспоминаем имена героев, а иногда возвращаемся к ним спустя десятилетия. Разница обычно в том, с чем именно герой оказался связан: с определенным возрастом, отношениями, утратой или мечтой о том, какими мы хотели бы стать.

Поэтому юношеский сериал нередко трогает взрослого человека потому, что вместе с героем к зрителю возвращается и та версия себя, которая когда-то похожий сюжет впервые пережила.

История Шепарда хорошо показывает, что сила чувств к персонажу не зависит от того, вернут его в итоге или нет.

Но оба случая доказывают одно и то же: мы не принимаем вымышленного человека за реального. Но это не мешает ему стать частью нашей психической реальности.

Поэтому, когда персонаж исчезает, мы действительно с чем-то расстаемся. Не с живым человеком, которого можно было бы встретить на улице, а с образом, отношения с которым какое-то время были для нас эмоционально реальными.

А чья экранная смерть оказалась личной потерей для вас? Делитесь в комментариях, составим общий список.