«И как ты добралась до дома?» — спрашиваю я подругу, которая весь день жаловалась на пропавшую Сеть в центре города. «Не без труда», — усмехается она. И дальше меня ждет почти роуд-муви, но, увы, без романтики. После экзамена у нее не получилось дозвониться родным, расписание электричек не загрузилось, приложение с такси не открывалось, а карты предательски зависали. Это был вовсе не конец света и не пересказ сюжета фильма про постапокалипсис, а самый обычный четверг.
Впрочем, и у меня в тот день все не заладилось. С самого утра интернет то и дело барахлил, страницы в браузере загружались с большим трудом, а сообщения в мессенджере приходили с опозданием либо без оповещения вовсе.
Мы вдруг обнаружили, что у нас забрали то, что было с нами буквально с рождения: быстрый доступ к информации, связи и ориентации в реальности. И оказалось, что без этого, пусть и можно жить дальше, но очень непривычно и тревожно.
Интернет «встроен» в зумеров
Моя работа, так или иначе, связана со Всемирной паутиной. Большую часть жизни я на удаленке, и быстрый интернет для меня — не роскошь, а самая что ни на есть базовая вещь. Прочитать новости, собрать информацию, опубликовать материал, созвониться с коллегой, ответить подруге и даже просто полистать короткие ролики во время обеда — все это проходит через Сеть. И чаще всего — через Телеграм, который последние годы то замедляют, то «оптимизируют», то просто «роняют» без внятных объяснений.
Теперь я не могу быстро позвонить маме по FaceTime, чтобы узнать, как у нее дела на новой работе, отправить видеосообщение подруге, чтобы показать побережье Балтийского моря, и просто открыть канал любимого блогера, чтобы прочитать свежий пост. Мое поколение, которое не знало мира без мгновенных переводов и возможности загуглить, что угодно прямо посреди разговора, воспринимает интернет не как инструмент, а как полноценную среду обитания.
«Мы не заходим в Сеть — мы в ней живем»
Порой начинает казаться, что интернет встроен в то, как мы думаем, общаемся, ориентируемся в пространстве и принимаем решения. Поэтому когда сайты и приложения начинают работать по принципу «может загрузится, а может и нет», это бьет не просто по удобству, а по ощущению контроля над собственной жизнью.
«Белые списки» и тревога выбора
Отдельный уровень боли — это «белые списки». Может показаться, что формально они должны успокаивать. Вот проверенные сайты — разрешенный и полезный интернет. Но по ощущениям это, скорее, его унылая (и очень печальная) версия. Когда тебе говорят, что доступ есть, но только к заранее одобренному набору ресурсов, возникает странное и неприятное чувство, словно за тебя решили, что тебе можно знать, читать и смотреть.
«Белые списки» ломают саму идею интернета — пространства, в котором всегда есть выбор. Мы привыкли к тому, что можно пойти по цепочке: открыть одну ссылку, потом вторую, потом случайно наткнуться на что-то важное, новое и неожиданное. А тут ты вроде бы и онлайн, но постоянно упираешься в стены без дверей. Кажется, что они создают иллюзию контроля и заботы, но на деле усиливают лишь тревогу, заставляя задаваться вопросом: «Если доступ можно так легко ограничить сегодня, то что исчезнет завтра?»
Зумеры умеют адаптироваться — и сейчас снова проходят этот процесс
Зумеры часто слышат упреки, что мы слишком зависимы от виртуального мира и не умеем жить офлайн. Но это неправда. Да, мы привыкли к онлайну, но мы по-прежнему живем в реальном мире и учимся адаптироваться под его правила. Не работают Google Maps? Купим в книжном бумажную карту (или сделаем скриншоты маршрута и запишем адреса в заметки). Отсутствует связь в поездке? Значит, отбросим наушники и окунемся в книгу.
Тем не менее хотелось бы, чтобы каждый выбор был нашим личным, а не продиктованный извне. Когда мы сталкиваемся с ограничениями, внутри волей-неволей рождается специфическая тревога. Мы начинаем задавать себе вопросы: «А если вдруг что-то случится, я смогу дать об этом знать близким?» и «Вдруг я пропускаю сейчас что-то важное?» и «Если вдруг все зайдет слишком далеко, то не останусь ли я без работы?». Бумеры и миллиниалы наверняка скажут: «Вы просто зависимые от социальных сетей и виртуальный жизни»…
А мы ответим твердое: «Нет. Мы просто теряем опору, которая всегда была с нами рядом»
Конечно, можно поиронизировать, что мы переживаем цифровой детокс, на который никто не соглашался добровольно. Одни просто злятся, другие — сильно устают. Но абсолютно каждый из нас сталкивается с ощущением уязвимости и «тесноты». Возможно, главный вызов для зумеров сейчас — научиться жить в мире нестабильной связи и признать, что нам сложно, ведь мы привыкли к другому уровню доступности.
И это нормально — злиться, грустить, идти пешком без навигатора и чувствовать себя потерянным. Это делает нас не слабыми, а живыми людьми, у которых резко изменились условия среды. А к новым правилам, как мы уже не раз доказывали, зумеры умеют адаптироваться. Да, все сложно и непривычно, но рано или поздно мы снова научимся ориентироваться — и в городе, и в жизни — даже без постоянного подключения к интернету.
