Владимир Дашевский: «Играя на флейте, я присоединяюсь к древней энергии»

Лет двадцать пять назад мама подарила мне на день рождения картину в импрессионистском стиле: сине-фиолетовыми мазками изображен мальчик-подросток, играющий на флейте. Мамы уже нет, а портрет со мной, висит в моем кабинете. Я долго не понимал, имеет ли картина ко мне какое-то отношение. И кажется, нашел ответ.

Долгое время у меня лежала без дела индийская флейта бансури, резная, тяжелая, — ее подарил мне друг, увлекавшийся восточными практиками. Пока я, как и многие, сидел в изоляции, мне остро не хватало свободы. Что бы могло ее дать? Как-то мой взгляд упал на флейту: классно было бы на ней научиться играть!

Нашел в интернете уроки игры на бансури, и у меня даже получилось извлечь из нее звуки. Но этого было мало, и я вспомнил про учителя, который помог моему другу освоить флейту. Написал ему, и мы договорились. Первые уроки он давал через скайп, а когда пандемия закончилась, стал приходить ко мне в рабочий кабинет раз в неделю в середине дня, мы занимаемся около часа. Но и в короткие промежутки между клиентами я часто беру флейту и играю.

Состояние сродни трансу: я становлюсь мелодией, которую исполняю

Это как перезагрузка — я обновляюсь, выдыхаю накопившееся напряжение и могу с чистого листа подойти к новому клиенту. Извлекая мелодию из инструмента, нельзя быть нигде, кроме как «здесь и сейчас». Ведь нужно держать в голове мотив, который услышал от учителя, одновременно слушать себя, не терять контакт со своими пальцами и предвосхищать, что будет дальше.

Игра собирает вместе все системы исполнителя: тело, интеллект, чувственное восприятие. Играя, я присоединяюсь к древней энергии. Традиционные мелодии звучат уже несколько тысяч лет на площадях и в храмах, под эти зикры суфии и дервиши кружились в экстазе в Бухаре и Конье. Состояние сродни трансу: я становлюсь мелодией, которую исполняю.

Флейта из ассамского тростника дала мне возможность лучше слышать разные части моей личности

В детстве я учился в музыкальной школе по классу скрипки и часто испытывал страх: хорошо ли я подготовился к уроку, правильно ли держу смычок, точно ли исполняю произведение? Традиционная музыка предполагает большую свободу, мелодия не принадлежит конкретному автору — каждый создает ее заново, привнося что-то свое, будто творит молитву. И потому не страшно. Это процесс творчества — как и психотерапия.

Флейта из ассамского тростника впустила в мою жизнь новые голоса и дала мне возможность лучше слышать разные части моей личности, устанавливая равновесие между ними. Способность входить в контакт с собой и гармония — это то, что я хочу передать клиентам как психотерапевт. Когда я беру в руки бансури, то ощущаю созвучие с ребенком на картине в моем кабинете и получаю прямой доступ к счастью, которое всегда есть внутри меня.