Елена случайно узнала, что муж больше двух лет врал ей про деньги: брал новые кредиты, копил долги и всякий раз спокойно объяснял, что финансовая ситуация полностью под его контролем.
Когда же она наконец положила перед ним распечатку из банка и попросила объяснений, он посмотрел ей в глаза и глазом не моргнув сказал, что это она все не так поняла. Ни стыдливого румянца, ни заминки, ни дрогнувшего века.
Позже Елена признавалась, что потряс ее не сам обман — его она пережила бы. Ее потрясло это спокойное, ровное лицо. Она снова и снова возвращалась к одному и тому же вопросу: «Как можно вот так, глядя прямо на меня и глазом не моргнув, говорить заведомую ложь»?
Судьба данной формулы немного странная: в ней есть и восхищение, и ужас одновременно. «Глазом не моргнув он бросился в горящий дом спасать старушку» — высшая из возможных похвал. «Он соврал мне, даже глазом не моргнув» — приговор, после которого трудно иметь с человеком какие-то дела. Лицо собеседника в обоих случаях одинаково неподвижно, но смысл в каждом случае различается.
Разобраться, где мужество, а где беда, стоит хотя бы потому, что каждому из нас случается как восхищаться чьей-то невозмутимостью, так и поражаться чьей-то лживости.
Откуда пришло выражение «Глазом не моргнув»
Оборот исконно русский, разговорный по происхождению, и словари описывают его просто как устойчивое сочетание, выросшее из бытового наблюдения. Так обычно и бывает с оборотами, у которых нет ни книжного источника, ни исторического события за спиной: они постепенно складываются в живой речи и попадают в письменные тексты уже готовыми.
В 1883 год в своих «Приваловских миллионах» Мамин-Сибиряк писал про набожную героиню, которая выстаивала не моргнув глазом самую длинную службу. А в XX веке у Шукшина его герой ловит себя на том, как ловко он научился врать — глазом не моргнул, — и в ужасе отшатывается от самого себя.
У этого выражения нет и устоявшегося единственного вида, и в языке живут сразу несколько вариантов — «не моргнув глазом», «глазом не моргнув», «глазом не моргнул», «и глазом не моргнет».
Древние формулы обычно затвердевают в одном облике, а этот оборот до сих пор гибок, как всякая постоянно формирующаяся живая речь
В чем же заключаются наблюдения людей, на основе которых это выражение вошло в оборот? Дело в том, что моргание — явление непроизвольное: стоит внезапно вспыхнуть яркому свету, мелькнуть чему-то возле лица, как веко дергается само собой и раньше, чем мы успеем о чем-либо подумать. То есть тело отзывается на стимул, прежде чем мы успеваем сообразить, что вообще произошло, и потому спокойное веко в момент, когда внутри все должно было бы оборваться, всегда воспринималось людьми как нечто из ряда вон выходящее.
И за этим оборотом закрепилось два значения. Первое: не поколебался, не остановился, не задумался перед тем, как совершить смелый поступок. Второе: не обнаружил ни малейших признаков волнения, страха, беспокойства. Рядом в языке стоят «и бровью не повел» и «ни один мускул на лице не дрогнул» — вся эта «родня» описывает примерно одно и то же: лицо и тело человека никоим образом не выдало его состояния.
Психологический смысл выражения «Глазом не моргнув»
Моргание — крошечное проявление нашей внутренней жизни: что-то в душе дрогнуло, и снаружи глаз немедленно мигнул. Наше лицо в каком-то смысле можно было бы сравнить с некоей тонкой мембраной, натянутой между внутренним и внешним, и в обычной жизни оно откликается абсолютно на все: на резкое слово, на чужую радость или боль, на запах хлеба.
Когда же лицо полностью неподвижно в минуту, которая предполагает мощный эмоциональный отклик, это может означать совершенно разное — в этом-то и есть вся сложность
Иногда это зрелое самообладание: человек он умеет сохранить спокойствие, собранность и готовность к адекватным действиям в самых напряженных ситуациях: переживание, безусловно, есть, но оно не берет власть над волей. Так работает хирург у операционного стола, так говорит с испуганным ребенком мудрая мать, у которой у самой от страха дрожат колени. Это не отсутствие чувства, а власть над ним, и рядом с таким человеком другие держатся за его спокойствие, как за поручень.
А иногда за неподвижным лицом дрогнуть попросту нечему. Проявление чувства не удержано усилием воли, а его просто нет. Совесть молчит не оттого, что ее заставили молчать, а оттого, что она давно уснула. Глядя в лицо такого человека, мы обычно испытываем неосознанный страх раньше, чем успеваем себе объяснить почему.
Именно это и потрясло Елену в ее собственном муже после пяти лет брака.
Как вы выражаете эмоции?
- 1/10
Как вы предпочитаете праздновать день рождения?
Всегда по-разному
С размахом: это всегда лучшая вечеринка года!
Сдержанно: в кругу самых близких людей за ужином
Почему нас с детства учат оставаться невозмутимыми
Павел, 50 лет, вырос в семье, где слезы по умолчанию считались позором, а высшей похвалой было слово «выдержанный». «Мужчины не плачут», «держи лицо», «не показывай, что тебе больно», — он крепко усвоил эти отцовские послания годам к десяти.
Когда отец умер, Павел глазом не моргнув организовал похороны, распорядился бумагами, поддержал мать, ответил на все звонки. Родня восхищалась его силой, и сам он думал, что отец, наверное, гордился бы им. Но через год пришли перепады давления, бессонница, для которых у врачей не находилось объяснений.
А однажды вечером Павел вдруг захотел заплакать — и не смог. Душа и лицо разучились это делать. То, что он упорно тренировал 40 лет, работало теперь безотказно и во всех ситуациях, только выключить это оказалось уже нельзя.
Мы, как правило, искренне уважаем людей, которые не моргнув глазом делают нечто трудное, и многие из нас учат своих детей «держать лицо», полагая, что так формируют в них стойкость. Цена этого вылезает позже.
Дело в том, что наша психика не умеет глушить чувства выборочно: запрещая себе ощущать страх, боль и горе, мы вместе с ними приглушаем и радость, нежность, азарт и вкус к жизни
Человек, который годами не позволял себе дрогнуть, однажды обнаруживает, что не чувствует почти ничего. А те переживания, которые не проявляются через эмоции, часто находят выход через тело — в виде необъяснимых скачков давления, бессонницы, спазмов, кома в горле.
Что делать, если это выражение — про вас
Просто помнить одну простую истину: внешнее спокойствие еще не является доказательством правоты. Мы устроены так, что верим невозмутимым людям, а волнение порой считываем как признак смущения или вины, хотя человек, врущий нам глазом не моргнув, почти всегда выглядит убедительнее того, кто говорит правду и от волнения путается в словах. В таком случае имеет смысл проверить факты, а не лицо. Уверенный тон — это всего лишь интонация, а не бесспорный аргумент.
Если же неподвижное лицо — наше собственное, то это скорее всего про возвращение себе права дрогнуть
И начинать этот процесс лучше не с боли, а с удовольствия, потому что живость лица восстанавливается не через насилие над собой, а через радость. Позволить себе ахнуть от вкусного блюда, радостно зажмуриться от теплых лучей солнца, расхохотаться в голос от удачной шутки, поморщиться от чего-то кислого, благоговейно замереть от прекрасной музыки. Таким образом тело понемногу вспоминает, что оно живое, и вслед за этим постепенно оттаивает и всё остальное.
Помогает и привычка осознавать свои эмоции, называя их «по имени» — сначала мысленно, потом вслух. Одна точная фраза по поводу своих чувств — «мне сейчас страшно», «мне обидно», «мне правда очень жаль», — даже если она сказана совсем тихим голосом, возвращает лицу подвижность гораздо лучше любых актерских упражнений. Кроме того, названное чувство перестает быть запретным, и ему больше не нужно прятаться под маской холодной невозмутимости.
В чем польза живых эмоций
Есть спокойствие, которое дорогого стоит: за ним стоит человек, у которого внутри все кипит и переворачивается, но он ничем этого не выдает — ради дела, ради ребенка, ради тех, кто рядом. И есть неподвижность, за которой не осталось ничего живого.
Внешне их иногда сложно различить, и разница здесь вовсе не в лице, а в том, есть ли еще в человеке то, что должно было на его лице отразиться
Павел заплакал спустя полтора года после смерти отца — не на кладбище, а дома, на кухне, случайно услышав по радио песню, которую отец любил. Он говорит, что именно в тот момент что-то в нем как будто оттаяло. И после этого у него стали гораздо теплее отношения с внуками.
Не гордимся ли мы втайне тем, что научились что-то делать «глазом не моргнув», и во что нам обошлось такое умение? Способны ли мы еще дрогнуть — от красоты, от неожиданной нежности, в ответ на чью-то боль? И не принимаем ли мы чужое невозмутимое лицо за доказательство чьей-то правоты там, где стоило бы для начала спокойно проверить факты?
Психолог, НЛП-мастер-тренер, автор книг и профессиональных обучающих программ
Личный сайт
