«Мам, это правда в последний раз»: как семья может помочь лудоману справиться с зависимостью

Какую роль лудомания играет в жизни близких игрока

У лудомании есть одна мерзкая особенность: ставки делает один, а жить по ее правилам начинают все вокруг. Сначала это выглядит как «ну оступился». Потом как «он попал в беду». Потом как «закроем долг, иначе будет хуже». Спустя время семья обнаруживает, что никто из родственников не ставит, не играет, именно они гасят микрозаймы, прячут банковские карты и пытаются понять, где опять ошиблись.

Я слишком часто видел этот процесс в своей практике: семья не играет, но начинает жить в режиме долгов, проверок и ночных сообщений. И я считаю, что ошибку тут важно искать не в любви. Родственники не виноваты, что любят. Проблема начинается там, где помощь человеку превращается в обслуживание игры, в обслуживание самой зависимости. Это не только мое наблюдение: в рекомендациях Национального института здоровья и совершенствования медицинской помощи Великобритании (NICE) лудомания рассматривается как проблема не только игрока, но и его близких.

Мать переводит деньги. Может быть, 12 тысяч. Может быть, 80 тысяч. Закрывает микрозайм, о котором «папе пока не надо знать». Сын пишет: «Мам, я тебя не подведу». Потом присылает скрин, где приложение букмекера вроде бы удалено. На два дня становится тихо, и это кажется знаком выздоровления, началом новой жизни.

Но лудомания любит такие паузы. В момент паники игрок правда может ненавидеть ставки, а в момент стыда думать: «Все, больше никогда». Но обещание, данное в ужасе, потом сталкивается с тягой, скукой, злостью, рекламой букмекера и мыслью: «Я сейчас не играю, я просто исправлю ситуацию». И круг замыкается.

Этот круг и надо увидеть целиком. Если смотреть только на одну просьбу, игрок выглядит как человек в беде. Если смотреть на весь круг, становится очевидно, что деньги могут покупать лудомании еще один раунд.

Лудоману нельзя помогать?

Здесь я бы очень не хотел, чтобы меня поняли примитивно: мол, врач сказал, что игровые долги никогда нельзя закрывать. Не всякая помощь с долгами равна подкормке лудомании. В моей практике был случай, когда сестра пациента закрыла его долги перед микрофинансовой организацией. Только не после внезапного ночного сообщения «мне конец», а в рамках терапии.

Долги собрали в список, обязательства перед сестрой прописали письменно и в руки никому деньги не выдали. Женщина взяла кредит на себя под гораздо более низкий процент и закрыла долги перед МФО, чьи проценты превращали брата в загнанное животное. И это сработало: человек уже несколько лет в ремиссии.

Почему? Потому что это было не «на, держи деньги, только больше не играй». Это была реструктуризация долга в терапии. Семья убрала давление процентов и триггер: «Мне срочно надо отыграться, иначе завтрашний день меня раздавит». Но при этом была терапия, письменные обязательства и внешний контроль

Согласно обзору научных данных Public Health England о вреде, связанном с азартными играми, последствия лудомании для семьи включают долги, финансовые трудности, разрушение отношений и вред детям. Поэтому проблему нельзя просто игнорировать со словами «сам виноват, пусть мучается». Сам долг может становиться частью игрового механизма и толкать человека обратно в ставку. Поэтому вопрос не в том, помогать деньгами или не помогать вообще.

Если мы оплачиваем консультацию напрямую, ставим блокировки, обсуждаем финансовый контроль и план выплаты долгов, советуем анонимную бесплатную группу для азартных игроков, то это помощь человеку. Если переводим деньги на карту после срыва, потому что он давит, плачет или обещает измениться, это может быть помощью игровому циклу.

Фразы здоровой заботы звучат так:

• «Я тебя люблю, но не буду давать деньги в руки».

• «Я готов помогать лечению, но не готов финансировать ставки».

• «Я готов обсуждать долги, но только открыто, письменно и вместе со специалистом».

• «Я могу помочь убрать давление МФО, но не буду закрывать новые игровые долги каждый раз, когда ты обещаешь, что это последний».

Игрок может взорваться, обвинить, написать, что все на вашей совести. Но его злость будет означать не то, что вы плохие родственники, а то, что вы попали точно в механизм болезни.

Выставленные границы ломают удобство болезни: «Мы больше не делаем вид, что твоя игра касается только тебя. Но и не будем оплачивать последствия так, чтобы игра продолжалась». Можно сказать коротко: «Я вижу, что тебе страшно. Денег на карту я не дам. Я помогу записаться к специалисту, могу быть рядом на разговоре о долгах, могу купить продукты, могу обсуждать реструктуризацию. Но не в режиме паники и не вместо лечения».

Потом будет самое трудное: выдержать. Не доказывать пять часов свою правоту, не оправдываться, не покупать себе облегчение переводом. Он действительно приносит облегчение всем, но только временно — появится новый долг, и все начнется заново.