В своей практике я нередко слышу, как люди описывают трудности в отношениях с помощью психологических характеристик партнера. Человек считает, что это помогает мне лучше его понять. На самом деле все совсем наоборот.
Хлесткие психологические выпады скрывают гораздо более сложную историю взаимных обид, разочарований, несбывшихся ожиданий и чувств, которые запутаны и сложны.
Выйти из отношений, не выходя из них
Представим ссору двух близких людей. Один обижен, другой зол. Каждый слышит в словах собеседника что-то свое, вспоминает прежние обиды и пытается защититься. Чтобы разобраться в происходящем, важно признать множество неудобных вещей: можно любить человека и одновременно злиться так сильно, что хотеть от него убежать, мечтать о близости и бояться ее как огня, не выдерживая контакт, нуждаться в поддержке и отвергать ее, когда другой протягивает руку помощи.
Мы все устроены очень противоречиво, и это не является поводом для упрека. Но партнеры словно оказываются на боксерском ринге, в ход идут не кулаки, а психологические термины. Один наносит удар обвинением в нарциссизме, другой — парирует нарушением личных границ. И каждый стремится занять более выгодную позицию, найти точное определение для поведения партнера и тем самым доказать собственную правоту.
В этой иллюстрации мы видим защитную функцию языка. Через термины и знания человек словно возвышается над происходящим. Он уже не участник болезненного контакта, а наблюдатель, способный вынести заключение. Такая позиция позволяет взять дистанцию от собственных чувств и подавить истинные причины конфликта, которые часто остаются неосознанными.
Можно уверенно рассуждать о чужих защитах, не замечая собственной уязвимости
Или объяснять конфликт нарушением границ, не задавшись вопросом, почему слова другого человека оказались настолько болезненными. Ведь это в самом деле очень комфортно думать, что проблема объясняется дурным типом личности партнера или несовершенствами его характера. Все бы могло быть иначе, если бы не дурной нрав. Но так ли это на самом деле?
Человек сложнее определения
У психологических терминов есть привлекательное свойство: они способны создавать впечатление определенности. Если партнер «токсичен», его поступки легко складываются в непротиворечивую картину. Даже проявление заботы можно счесть манипуляцией, а несогласие — обесцениванием.
Между тем близость предполагает совсем другие усилия — выдерживать, что другой нам не до конца понятен. Он может быть сегодня внимательным, а завтра говорить неловкие слова или ошибаться. То же самое справедливо и в отношении нас самих.
А в кабинете психотерапевта за привычными словами стоит иное содержание. Для специалиста это инструменты клинического понимания, не характеристики «плохих» или «непригодных» для отношений людей. Профессионал знает, что одиночество не определяется типом личности и люди могут нуждаться в качествах друг друга, которые кому-то покажутся неприятными и неудобными.
Изначально психологический язык создан, чтобы лучше понять человека, но он же парадоксальным образом порой приводит к прекращению взаимного интереса, потому что бытовое использование эту сложность упраздняет.
Когда к нам приходят пострадавшие от мнимых «абьюзеров», «нарциссов», «нарушенных границ», «шизоидных параноиков» и другие расстроенные клиенты, которые не знают, как по-другому описать свой опыт, мы думаем о том, что человек хочет сказать этими словами на самом деле и в чем его настоящее неудобство.
Разрешение негодовать
Психологический словарь дает человеку право «легально» злиться. Казалось бы, что может быть проще, чем сказать «Я больше не хочу общаться». Но это просто на словах, а на деле самораскрытие подразумевает дальнейшую ответственность за отношения и свое состояние в них.
Совсем иначе звучит: «Он нарцисс, с такими людьми нельзя быть вместе». Разрыв или дистанция уже выглядят не личным решением, а почти неизбежным следствием чужих психологических особенностей.
Диагностический ярлык становится своеобразной индульгенцией: разрешает испытывать неприязнь, отвергать, отказывать, не ощущая себя жестоким или неблагодарным
«Я сержусь, потому что ты меня не слышишь» оставляет пространство для разговора и для сомнений в собственной правоте. А «ты меня обесцениваешь» — это заключение, которое не предполагает возражений. При этом злость не обязательно указывает на виновника. Мы можем быть недовольны несовпадением желаний, разочаровываться, завидовать или просто уставать от общения.
Присвоить свою злость — это не значит доказать, что человек плохой. Мы просто можем чего-то не хотеть, даже если другой не нарушил никаких правил.
Что теряется между нами
Психологические формулировки имеют вид объективного знания. За их уверенностью мы элегантно прячем собственные сомнения, растерянность и страх. Хотя термины в устах непрофессионала не придают говорящему экспертной позиции, они делают его уязвимым именно из-за отсутствия знаний по теме, а для переговоров это невыгодная позиция. Мы выбираем такие варианты коммуникации отчасти по привычке.
Для любого из нас свойственны автоматизмы, заложниками которых мы в той или иной степени являемся. Психике сложнее искать подходящие формулировки; это предполагает совсем другую работу мышления и необходимость переучиваться, чтобы выйти из адаптивной схемы.
Общаться с людьми на самом деле сложно. Если мы откажемся от диагнозов в речи, разговор может стать менее управляемым и придется искать другие способы беречь свою душу, но зато в нем снова будут живые люди, а не таблички с нарушениями психики.
